Не особо этот жест и слова девушку воодушевили, но немного обстановку разрядить всё же помогли. Для столь грубого и чёрствого мужлана, как Лэнс Слэйтер, это уже было верхом заботы и чуткости. Выдвинувшись в путь, через тоннели ударный отряд проник в канализацию. Через улицу добраться до фабрики удалось бы намного быстрее, но риск наткнуться на часовых «Аспидов» был слишком велик. Помимо подсумка с взрывчаткой, Барбаре выдали нож, пистолет с глушителем, респиратор, шахтёрскую каску с фонариком, рацию, а также резиновые перчатки, чтобы ползая по трубе, девушка не повредила руки. Тут уж не было никаких напутствий и пожеланий. Лэнс лишь сказал, чтобы после закладки взрывчатки в нужных местах докторша сразу об этом сообщила, а потом покинула «змеиное логово» тем же путём.
Фонарик в каске потух ещё на полпути, что девушку не сильно расстроило, так как куда и в каких местах поворачивать Барбара и так запомнила. Гораздо сильнее девушку напрягал какой-то шум снизу. Докторша заподозрила, что внизу сейчас копошатся троги, почуявшие её присутствие. Если труба вдруг проломится… Пугающую мысль, что будет после этого, Барбара постаралась отогнать. Добравшись до нужного места, девушка выбралась на поверхность, приподняв решётку. К счастью, поблизости в этот момент никто не ошивался. Добравшись до запасного выхода, Барбара чуть ли не лицом к лицу столкнулась с одним из «Аспидов», вышедшим подышать свежим воздухом. Тот при виде незваной гостьи впал в ступор, а когда всё же выхватил из-за пояса оружие, было уже слишком поздно. Парой выстрелов из пистолета с глушителем, девушка продырявила бандиту голову. Взяв упавшего на спину покойника за шкирку, Барбара отволокла его в сторонку, спрятав тело за контейнерами с отходами. Надеясь, что больше её никто не увидит, вернувшаяся к двери Барбара зашла на территорию фабрики.
Неспокойная ночка в Сайнте выдалась не только у Лестера, потерявшего свою помощницу, но и у Кёртиса. Его по тревоге поднял Максвелл. От своего непосредственного командира Стоун узнал, что рабочие, трудящиеся в цехе по сборке патронов, подняли бунт, прикончили одного охранника, и взяли в заложники другого. Обо всём этом сообщили двое охранников, успевших сбежать. Не считая подручных средств, из оружия у смутьянов были два дробовика и один пистолет. Собираемые в цехе патроны были совсем другого калибра, поэтому пользы от них бунтовщикам не было никакой. А вот от заложника — очень даже была. Прикрываясь им как щитом, часть рабочих попыталась добраться до арсенала, чтобы обзавестись нормальным оружием и бронёй. Остальные же попробовали выбраться за стену и сбежать в Пустоши. Вот только это была очень плохая идея.
Двор превратился в один большой тир. Добравшись до стационарного пулемёта, и развернув его на сто восемьдесят градусов, Скотт Дитц обрушил на бунтовщиков свинцовый дождь. Ранить работников или загнать их обратно в цех выстрелами по земле он не пытался, а вместо этого открыл огонь на поражение, одной длинной очередью скосив пятерых смутьянов.
— Жрите, твари! — с нескрываемым злорадством выкрикнул Дитц.
Свидетелем этого стал бегущий к арсеналу Кёртис. Видя, как какой-то парнишка лет семнадцати, а то и младше, вооружённый молотком, забирается на стену, Стоун взял его на прицел. С меткостью у Кёртиса проблем не было. С такого расстояния попасть парнишке в спину было легче лёгкого. Однако прицелившийся и положивший палец на спусковой крючок Кёртис замешкался. Боковым зрением заметив какое-то движение сбоку, Стоун резко повернул голову в сторону. Увидев, как какой-то смутьян, вооружившийся разбитой стеклянной бутылкой, мчится на него, Кёртис не стал стрелять. Уклонившись от пары размашистых атак, Стоун заехал противнику ногой в живот, а когда тот согнулся от боли, приложил его прикладом винтовки по лицу.
Потратив драгоценное время, Кёртис увидел, как забравшийся на стену парнишка долбанул Дитца молотком по голове, скинул стрелка вниз, а затем занял его место за пулемётом. И когда юный бунтовщик нацелил оружие на него, и уже был готов открыть огонь, Стоун метким выстрелом проделал маленькое отверстие в его лбу. Мысленно ругая себя за нерешительность, Кёртис подбежал к неподвижно лежащему на земле Скотту. Глянув мельком на Дитца, Стоун сразу же понял, что в медицинской помощи тот уже не нуждается. Так некстати вспомнилось выражение «двум смертям не бывать, но одной не миновать. » Парнишку всё равно прикончил, но если бы сделал это сразу, Скотт остался бы жив. В отличие от покойного Дитца, открывшего огонь на поражение, подтянувшаяся к воротам группа из пятерых автоматчиков убивать оставшихся рабочих не стала. Поняв, что им всё равно некуда деваться, загнанные в угол бунтовщики сдались.