Чего он не мог видеть, так это того, что упомянутый им следователь в это время шел у него за спиной по дорожке к учебным павильонам и слышал разговор. Остановился, сложил руки на груди. Крошечные редкие снежинки, танцуя, опускались на темно-серый воротник его форменного пальто. А Гленна понесло:
– Может, дядюшка деньгами отдарился, чтобы племянницу не вышвырнули взашей? – в глазах парня появился совсем уж нездоровый блеск. – А может, сама отблагодарила? По-женски, так сказать. Кто этих заносчивых праведниц разберет, а?
– Давай проверим, – плечистый соратник Гленна неожиданно ловко оттеснил Милли и самым наглым образом схватил меня за талию и прижал к себе так сильно, что я не могла вырваться. Со стороны это выглядело как донельзя фамильярные дружеские объятия. Гленн же вплотную подошел ко мне. Его глаза лихорадочно блестели, он щелкнул пальцами у меня перед лицом, и в руках его появилось ледяное лезвие. Я отпрянула, точнее, попыталась, но плечистый держал крепко.
– Я же предупреждал тебя, что со смазливыми гордячками порой случается всякое.
«Еще один мерзавец-водник», – пронеслась бесполезная сейчас мысль.
А в следующее мгновение я поняла, почему никто не попытался остановить этих двоих: кроме них, предвкушающих злодейство, все остальные, не отрываясь, смотрели на Лестера Кингсли.
– Я увидел достаточно, – на удивление спокойно произнес старший следователь и как-то нехорошо прищурился.
В тот же миг лезвие перед моим носом рассыпалось в ледяную пыль, хватка плечистого ослабла, а оба мерзавца осели на землю, трясясь мелкой дрожью, в глазах застыл немой ужас.
Застывшая во времени, словно муха в янтаре, даже не моргая, я смотрела, как спокойно приближается к нам старший следователь Магконтроля, как расступаются перед ним ученики, как, медленно танцуя, опускаются на плечи и рукава его пальто снежинки. Белое кружево на темно-сером. Красиво как…
– Вы в порядке?
Оказывается, пока я бездумно таращилась на снежные хлопья, мист Кингсли задал мне вопрос.
– А? – очень содержательный ответ, разумеется.
– Эмма, вы в порядке? – чуть медленнее обычного произнес мой наставник. – Посмотрите на меня, пожалуйста.
Я попыталась сфокусировать зрение и более осмысленно взглянуть на него.
– Да, – произнесла наконец.
Кажется, и вправду отпустило. Только снег все идет и идет.
– Хорошо, – кивнул маг. И обратился к Шейле и Милли: – Проводите мистресс Дженкинс в ее комнату.
И только после этого обратил внимание на все еще поскуливающих на земле парней.
– Встаем, господа. И за мной к директору – отвечать за свои слова и поступки.
Приятели Стена прекратили подвывать, неловко поднялись на ноги и, ссутулившись, засеменили за старшим следователем.
– Источник помилуй, вот это дар! – произнесла Милли, когда они отошли на достаточное расстояние, а очевидцы, включая Ханну, начали расходиться по своим делам.
Этой ночью мне снился снег. Мягкие белые хлопья ложились на темно-серые крыши домов. А в перламутрово-сером пасмурном небе был разлит полупрозрачный золотистый солнечный свет. Я все смотрела и смотрела в это небо и чувствовала на себе его взгляд, изучающий и очень спокойный.
На следующий день весь ШРАМ гудел: скандал вышел знатный, замять его руководству не удалось – как утверждали «знатоки», исключительно благодаря вмешательству представителя Магконтроля.
На уроке истории меня срочно вызвали к директору, и пока я шла к его кабинету в сопровождении секретаря, успела напридумывать себе сразу несколько причин этого вызова. Все они были весьма неприятны и влекли за собой необходимость оправдываться или давать показания. В реальности все оказалось намного проще.
В просторном кабинете миста Хортона было многолюдно. Кроме самого директора школы присутствовал старший следователь, оба вчерашних неудавшихся злоумышленника, а также незнакомые мне дамы и господа средних лет. Судя по тому, что сидели они вместе с Гленном и его приятелем, это были родственники молодых людей.
– Добрый день, – в этот раз я не забыла об элементарной вежливости.
– А, мистресс Дженкинс, здравствуйте, – директор сказал это нарочито громко. – Я позвал вас, потому что мист Нокс и мист Бартон хотят сказать вам кое-что важное. Верно я говорю?
Друзья-приятели неслаженно закивали головами, затем встали, сделали несколько неуверенных шагов мне навстречу. Куда только подевались кривляние и задор?
– Мы хотели извиниться за вчерашнее, – начал спортивный приятель Гленна. Сам вертлявый еще раз кивнул.
– Подробнее, мист Бартон, мист Нокс. За что конкретно вы хотите извиниться? – голос Лестера Кингсли звучал по-прежнему мягко, но вот взгляд, обращенный на парней, снисхождения не обещал.
– Ну… за угрозы, – выдавил из себя спортивный.
– За оскорбления, – произнес наконец красный как рак Гленн, – и за нападение. Это больше не повторится.
– Конечно, не повторится, – кивнул Кингсли, – иначе ни одно высшее учебное заведение страны не примет потенциальных преступников. Гарантирую это как представитель Магконтроля.
