– Получается, плохо присматривали? – Приемная семья Матильды не оправдала доверия монарха. Все они – изменники. Поэтому и произошло то, о чем в газете написали как о несчастном случае. Однако забрать Матильду из лечебницы советник сумел. Он планировал объявить ее мертвой и спрятать. Однако возник ряд препятствий.
Во-первых, при обследовании выяснилось, что Матильда Голдвинг обладает странным непроявленным даром. Приличного, надо сказать, уровня. Во-вторых, целитель, который помогал восстановлению всех пятерых пострадавших, заметил одну интереснейшую закономерность: жизненная сила в этих юных аристократах распределялась подобно жидкости в сообщающихся сосудах. Если накачать ею одного, то уровень повысится ненамного, но у всех. И наоборот. Какой из этого можно сделать вывод?
– Они были как-то связаны? – прошептала я пересохшими губами. «Добровольно делюсь кровью и жизнью», – всплыл в памяти обрывок моего сна.
– Даже не они, а их жизни. Советник оказался в непростой ситуации: чтобы сберечь Матильду, ему нужно было спрятать еще и четырех ее друзей. Кстати, когда и каким образом была осуществлена привязка, он у них не узнал. Сильнейший менталист, заметьте. Единственное, что удалось установить, – все произошло недавно. Время поджимало, и он поспешил забрать всех пятерых из лечебницы, объявив общественности об их смерти, и спрятать в домике в глухой провинции. Вернулся к государственным делам, планируя вскоре разобраться со всеми этими загадками. И тут все пятеро как сквозь землю провалились. Канули в Бездну.
И вот теперь я узнаю, что в распределителе есть девушка, чей случай очень напоминает Матильду Голдвинг. Что бы вы подумали, оказавшись на моем месте? – старший следователь с дружеским любопытством смотрел на меня.
– Я ее потомок?
– Именно! – собеседник лучился радостью от моей сообразительности. – Тем более с сильными магами вы дружбу никогда не водили.
– А остальные четыре мага? Зачем вы мне про это рассказали? – голова от откровений уже шла кругом.
Мист Кингсли задумчиво постучал пальцами по столу, словно сыграл слышимую ему одному мелодию на клавесине. Затем посмотрел на меня своими светло-серыми глазами, и взгляд его ощутимо потяжелел. Как будто мне на плечи опустилось толстое ватное одеяло – и тепло, и пошевелиться трудно.
– Дело в том, – неторопливо, словно нехотя, начал старший следователь, – что подобная связь невозможна без магии крови. А этот вид магии не зря был запрещен. Мало того что он способен превращать любое живое существо, даже сильного мага, в послушную куклу, так еще и некоторые его заклинания очень сложно снять, и действуют они даже на потомков – через кровь. Если допустить, что вы действительно потомок Матильды Голдвинг, и у вас неожиданно проявились те же аномалии с даром, что и у нее, логично предположить…
– Что связь через кровь сохранилась. – прошептала я.
– Скорее, была как-то активирована. Связь вашей жизни с жизнями потомков друзей Матильды.
– Чем мне это грозит? – спросила с вновь проснувшейся тревогой.
– Если что-то случится с ними, это сразу же отразится на вас.
– А можно это как-то проверить? – голос дрогнул. Перспектива быть связанной жизнью непонятно с кем пугала. А вдруг это девяностолетние старики, которым жить осталось чуть-чуть?
– Можно попробовать, – кивнул старший следователь. – В вашей медицинской карте лечащий врач указал, что резистентность к целительской магии у вас в пределах нормы. А в прошлом году к услугам целителей вы не обращались.
Я кивнула, не совсем понимая, к чему клонит мой наставник.
– Если предположить связь жизней, то для исцеления недуга усилий целительской магии понадобится больше. Раз в пять. Самый простой способ проверить наличие связи – залечить что-то небольшое, не влияющее на уровень жизнеспособности, и посмотреть, какой запас магической энергии на это уйдет.
– Царапину? – предположила я.
– Скорее, порез. Стандартный, бытовой, под который настроены большинство домашних целительских амулетов.
Заметив, что я захлопала глазами от испуга, мист Кингсли мягко улыбнулся.
– Эмма, вы опять напрасно распереживались, никто вас не собирается истязать.
И снова я почувствовала, что звенящая внутри струна тревоги ослабла, страх улетучился. То ли из-за эмпатических штучек, то ли благодаря спокойной улыбке.
– Пообещайте мне только. – старший следователь наклонился ко мне, пристально глядя в глаза, и от его движения, от волны горьковато-свежего аромата снова чуть закружилась голова. – пообещайте в течение недели подумать о том, что вы услышали, а также о том, согласны ли вы провести этот неприятный, не скрою, но не опасный для вас магический эксперимент. Он мог бы очень многое прояснить. Обещаете?
– Да, обещаю, – я смотрела в эти прозрачно-серые глаза не моргая и, кажется, уже знала ответ. И знала, что он видит – я почти согласна, но дает мне время передумать. И это было благородно. Я поймала себя на том, что глупо улыбаюсь.
Лестер Кингсли тем временем подошел к выходу, снял с ручки «глушилку» и настежь открыл дверь.
– Ну что же, Эмма, пожалуй, сегодня мы неплохо поработали. Вы свободны.
