Говорить или не говорить ребенку про однополые отношения? Я думаю, что, пока ребенок не столкнется с этой картинкой и не задаст вопрос, с этим можно повременить, особенно если вы живете в более-менее традиционной стране, такой как Россия. Если у вас рядом квартал, где привыкли селиться гомосексуалисты, конечно, у вас будет совершенно другой ответ. Я не сторонник того, чтобы считать гомосексуальность болезнью. Я как психотерапевт не работаю с гомосексуальными парами, поскольку мне этот выбор не близок абсолютно, хотя я понимаю, что за гомосексуальным выбором очень часто стоят не гормональные сбои, а непролеченные психологические травмы, часто очень тяжелые отношения с собственными родителями.
Я считаю, что до определенного момента, примерно до 11 лет, должны быть родительская регулировка видеоконтента и разговор в правильное время о том, почему вы контент фильтруете. Нужно объяснить, почему вы не смотрите тот или иной канал, почему выбираете фильмы без рекламы. И точно так же до 10–11 лет ребенка нужно обучить, что делать, если на него из интернета начинает вываливаться порнография. Ребенок должен иметь четкую инструкцию: он просто выключает экран.
Но надо понимать, что к 12–13 годам от определенного рода информации ребенка могут уберечь только собственные фильтры. Если он будет искать, он найдет все. Некоторые дети, особенно активные и ищущие, начинают осторожно относиться к порнографии, только уже насмотревшись, отравившись и получив собственный очень глубокий ожог. Как ни странно, очень страдают мальчики, эти просмотры могут сильно повлиять на восприятие близости вообще и надолго, потому что в сознание въедаются неправильные картинки, штампы и клише.
Ребенку должно быть понятно, что есть информация, от которой ему будет только хуже, потому что это сильно искаженный взгляд на физическую любовь.
Хороший вариант, когда 13–14-летний ребенок говорит: «Мама, сейчас здесь плохие кадры, дай-ка я это промотаю, тебе это смотреть нельзя». Это про то, что какие-то нескромные сцены надо проматывать, а явно откровенные куски выключать и искать другой ресурс, где этих картинок нет. Это должно быть позицией, которую ребенку необходимо впитать точно так же, как он впитывает всякие другие выборы семьи. Но проблема в том, что в какой-то момент все выборы родителей подростком отвергаются, отвергается и этот.
Очень важный принцип – не отвечать на незаданный вопрос. Отвечать только на то, что ребенок спросил.
«Мама, что такое порнография?» – вы ответили.
«Мама, кто такие гомосексуалисты?» – вы ответили.
«Мама, почему противозачаточные средства нужны?» – вы ответили.
Но в некоторых темах этого принципа придерживаться очень сложно.
Мне кажется, про репродуктивное здоровье ребенку нужно говорить до его вопроса. Во-первых, нужно хорошо объяснить, что такое созревание, что это за процесс: созревает репродуктивная система, созревают половые органы – то, что позволит стать папой или мамой.
Возможно, я озвучу совершенно консервативные и даже пуританские взгляды, но моя позиция такая – детское тело созревает не для раннего использования. Рассказ о созревании нужен прежде всего для безопасности ребенка. Мы же помним, что в свои 11–12 лет мы не понимали, что к чему и почему к нам имеют интерес взрослые люди. Мне кажется, нужно рассказать как можно раньше, что у людей есть определенная форма отношений – физическое взаимодействие. Но это может происходить только между взрослыми и по обоюдному согласию. Эти два пункта очень важны.
Должен быть простой разговор о физиологии: с девочками лучше говорят мамы, с мальчиками – папы. Мне кажется, что можно уже говорить с семи-восьми лет и начинать с разговора о беременности. У детей в этом возрасте огромный интерес к моменту зарождения жизни, они еще совершенно не интересуются гаджетами, но очень хотят знать, откуда берутся малыши. Важно не начинать обсуждать слишком рано, потому что в пять-шесть лет дети слушать готовы, но у них еще абсолютно сказочное восприятие.
И тут очень важна мысль, связанная с глобальной безопасностью сексуального взаимодействия, – что зачатие происходит при физическом контакте и при зачатии сразу же появляется человек, хоть и очень маленький. Это еще и антиабортная практика, которая для девочек имеет одну важность, для мальчиков – другую. Для мальчиков это не менее важно, потому что тема ответственности, в том числе при сексуальной близости, должна быть хорошо проговорена до того, как у них гормоны «сорвут крышу».
То, что физическое созревание происходит раньше, чем созревание социальной ответственности, мне кажется, должно быть в сознании у ребенка до того, как он перестанет вас слушать, то есть до 12, 13, 14 лет. Тема не такая сложная, как кажется, важно снять собственные внутренние табу и выбрать правильное время и правильный разговор.
