У ребенка должно быть право задать такого рода вопросы. В этот момент очень важно:
• не врать;
• не закрыться полностью;
• не рассказать то, что вы не хотели бы рассказывать;
Нет однозначного ответа, принадлежит ли нашим детям наш собственный опыт. Это очень сильно зависит от того, какой опыт влюбленностей был у вас лично.
Мне кажется, что готовность к разговорам на сложные темы с подростком во многом проверяется этими вопросами:
• какой вопрос про интимность и физическую сторону близости вам было бы сложнее всего услышать от вашего подростка?
• на какие вопросы вам хронически не отвечали родители?
• что самое важное про любовь и близость вы действительно хотели бы сказать вашему подростку?
В практике мне встречались люди, очень травмированные в детстве, для которых абсолютно невозможно отвечать на интимные вопросы. Если вы знаете, что у вас есть серьезные биографические причины, и вы имеете затруднения ответить на любой из этих трех пунктов, нужно искать человека, который ответит на эти вопросы ребенку спокойнее.
Третий вопрос требует спокойного обдумывания и недидактического формулирования. У детей необыкновенный нюх и на вранье, и на правду. Даже если ваш вывод про любовь подростку не подходит, но он чувствует, что это ему не в воспитательных целях сейчас сгенерировали, а сказали искренне, это сработает.
Нужно очень четко понимать, что подростки в каком-то смысле только вылупляются из яйца. Помните, в кризис трех лет личность ребенка отделяется от личности матери, этот процесс называется «хетчингом», или вылуплением из яйца. В подростковом возрасте «вылупляется» сексуальность. И романтические увлечения, и телесные бури в жизни подростка – это ожидаемое и понятное явление, тут, что называется, кому как повезло с количеством гормонов. Кто-то «спит» и физически находится в покое до 17, 18, 19 лет. Хотя сейчас происходит процесс ускорения физиологического созревания и поздний спокойный старт встречается все реже.
Также по-прежнему является нормальным то, что девочки начинают интересоваться всеми этими вещами раньше мальчиков. Абсолютно нормально, что мальчики-подростки гораздо меньше склонны говорить о физической близости, влюбленности и ощущениях от тела, чем девочки. Но и те и другие почти не понимают себя. И те и другие не знают, что происходит с их телом, а то, что происходит, для них открытие. Сексуальное или околосексуальное возбуждение, с которым ребенок первый раз сталкивается в среднем в диапазоне с 12 до 15 лет, – это абсолютно непонятная для него история. Даже если ребенок не экспериментирует с самостимуляцией, то в какой-то момент, наблюдая эротические сцены в фильмах, или читая описание любовной истории в книгах, или что-то такое слушая, он непременно столкнется с непонятными телесными ощущениями.
Здесь я бы советовала (это прямая рекомендация) лет в 12–13 с теми, кто непоздний, поговорить: «Есть такое дело: видишь, ты очень сильно вырос за этот год, у тебя меняются гормоны. Когда начинается созревание, бывают разные физические ощущения. Если тебя что-то будет пугать или удивлять, у тебя будут вопросы, ты иди к папе, спроси у него (если это мальчик), или приходи ко мне (если это девочка)». Вы даете «разрешение на посадку», вы обозначаете, что эта тема открыта к обсуждению, и тут же принимаете то, что ребенок говорит: «Мама, не надо. Фу, гадость какая!» Эта реакция: «Фу, гадость», «Не говори мне этой гадости» – это абсолютно нормальная история при разговорах о телесности.
Есть сексуальное возбуждение, есть то, что ребенок еще не понимает про свое созревающее тело, а есть мечта о любви, которая очень сильно укоренена во всей литературе, музыке, поэзии, фактически в любом сюжете, с которым сталкивается подросток. Очень важно понимать, насколько сильно эта мечта о любви влияет конкретно на вашего подростка. Девочки гораздо более охотно признают свое желание влюбленности, но это не значит, что его нет у мальчиков. О том, насколько сильно ваш подросток находится под воздействием мечты о любви, можно судить по тем книгам и фильмам, которые он выбирает, по каким-то мелким деталям и по общей степени задумчивости.
