– Доброй ночи? – его голос прошелестел, как сухие листья по асфальту. – Чем обязан прибытием инспекции?
Фальшивая почтительность. Игра в недоумение. Гад.
Псих не стал играть. Он рубанул, его слова – как пули бронебойные:
– У тебя минута, чтобы сдать ключ доступа к нелегальной сети. Это раз. – Пауза. Весомая. – Пятнадцать, чтобы рассказать всё. На добровольной основе. Это два. – Еще пауза. Холодная. – Тогда тебя пристреляют. Безболезненно. Это три. – Его взгляд скользнул по нам с Леоном. – Исполнением рутины займутся Королева и Джокер. Это четыре.
Чёрный юмор. Садистский. "Безболезненно". "Рутина". И... наши прозвища. Брошенные в лицо этому серому пауку. "Королева и Джокер". По форту они уже гуляли? Или это Псих метнул копье, проверяя реакцию? Я не дрогнула. Лишь ощутила, как холодная сталь уверенности вошла в позвоночник. Да. Это мы.
Сектора... Мысль метнулась невольно, пока серый человек переваривал ультиматум. Триста километров. Мощность стационарной рации. Пятнадцать фортов. Леон вбивал это в меня в те бесконечные, изматывающие ночи нашей командировки.
"Компенсировать скороспелость геймера", – усмехался он тогда. Плотный график. Аналитическая работа. Горы данных. Но нюансы работы с фракциями... они оставались туманными. Как этот серый человек передо мной. Две оперативные бригады на сектор. Должны были работать в своих радиусах. Но рабочие моменты... Вот он, рабочий момент. Нулевые пришли в свой форт, к своему пауку в системе. Ключевому винтику в машине, которая перемалывала людей.
Серый человек выдохнул. Не страх. Расчет. Его голос остался ровным, как поверхность мертвого озера:
– Я не знаю, о чём вы говорите.
Минута прошла. Точнее, ее и не было. Был только ультиматум и отказ.
Псих даже не взглянул на часы. Он просто повернулся к нам. Его движение было окончательным, как опускание гильотины.
– Он ваш.
Поручил. Грязную работу. Мне и Леону. Рутину. Слово эхом отозвалось в сознании. Исполнением рутины... Это не было приказом. Это было констатацией. Ожидаемым финалом. Он наш. Серый паук. Ключевая фигура. Источник боли, о котором кричали полторы сотни теней в терминале форта 184-0.
Я не двинулась с места сразу. Мои глаза встретились с глазами серого человека. В его взгляде не было страха. Был холодный, почти научный интерес. Он изучал нас. Инструменты своей казни. Я ответила ему тем же взглядом. Королева Червей изучала свою добычу. Видела не человека. Видела уязвимость. Точку, куда войдет лезвие. Систему, которую предстояло разобрать на винтики. Не ради Психа. Не ради «нулевых». Ради тех самых теней. Ради той девчонки из гостиницы. Ради себя.
Ярость, знакомая и родная, разлилась по жилам. Не адреналин. Сталь. Рутина? Да. Но наша рутина. Наша месть. Наш следующий шаг в бесконечной войне. Пальцы сами собой сжались в кулак, ощущая рукоять ножа. Готово.
Холодный свет лампы на потолке кабинета резал глаза, превращая серого человека в блеклое пятно на фоне грязных стен. Запах пыли, пота и чего-то металлического – его страха? Нет. Расчета. Он сидел напротив, его аура – тот самый стальной прут в мешковине – вибрировала не от страха, а от интенсивной, холодной работы мысли.
«Оценивает ущерб. Считает варианты. Ищет лазейку в контракте с реальностью», – беззвучно констатировала я, отодвигая стул с тихим скрежетом. Леон растворился в тени у двери, его молчаливое присутствие – не поддержка, а гарантия. Гарантия, что правила этой игры не изменятся. Гарантия, что я не сорвусь. Пока.
Я села. Не напротив него. Сбоку. Чтобы видеть профиль, малейшую игру мышц на этом невыразительном лице. Моя тетрадь – толстая, потрепанная, пахнущая пылью дорог и старыми страхами – легла на стол с глухим стуком. Не угроза. Инструмент. Открывать ее пока не стала.
– Инспекция, – мой голос прозвучал негромко, ровно, как скольжение лезвия по точильному камню. Без эмоций, которые он мог бы использовать. – Формальность. Мы уже знаем. Знаем про три сектора. Про ручьи, которые ты перенаправил в искусственное русло. Про «бесполезный в плане боевых качеств персонаж».
Его веки дрогнули. Микроскопически. Не страх. Раздражение. «Кто проболтался? Где слабое звено?» – читалось в этом микро-тике. Его аура сжалась, стала еще плотнее, жестче.
– Я не понимаю… – начал он, голос все тот же, сухой лист по асфальту.
