Эмоциональный взрыв полностью

Признание. Редкое. Дорогое. Всё таки он не железный, в чём он спокойно признался, хотя мы уже не партнёры – мы срослись в единый организм выживания. Мы сиамские близнецы. Связаны не кожей, а кровью, грязью, молчаливым пониманием и этим проклятым заданием. Сложно не срастись душами, вернее, тем, что от них осталось, когда ты моешься под дождём сам, под охраной напарника, чувствуя его взгляд, сканирующий темноту, а не твое тело, а потом сам отвечаешь подобной любезностью. Долг платежом. Код чести волков. Мы стали как звери, идущие по следу, отбрасывая всё чувства и эмоции. Иначе сойдешь с ума. Или умрешь.

Так прошло ещё полгода, год в сумме. Год в этом гиблом углу. А ватман уже покрылся массой непонятных значков для непосвящённых. Моя карта сокровищ. Сокровищ – дерьма и смерти. Склады, хабы, парки доставки, системные магазины в которых набирают еду для снабжения выстраиваемой сети банкиров. Мы шли по следу, но не находили цель, как будто паук чувствовал вибрацию наших шагов. Паук слишком хорошо знал нашу хватку. По слухам. По легендам. По отрубленным рукам его посредников. Он не давал шансов, хотя не знал что его преследуют. Он знал, что кто-то преследует. Этого хватило. Только от экономики никуда не денешься, она бывает денежной, где можно творить любую дичь, а бывает реальной. А здесь концов не спрячешь. Счетов нет, но пули, еда, медикаменты – они оставляют след. Необходимо только найти хлебные крошки, по которым мы дойдём до логово умного насекомого. Мои крошки – цифры. Отклонения. Аномалии в потоке ресурсов.

Если нельзя по паутине, тогда начнём отслеживать по товарам, которые не находятся в свободном обороте. То, что нельзя просто купить у Пузыря. Не зря же тут собрались бывшие логисты, я – бухгалтер ада, Леон – инженер смерти, способные в любой мешанине найти логику и вычленить нужное.

Нужное – это золото Мешка. Не деньги. Мощь. Крупный калибр, без которого считается невозможно существовать в поселениях, фетиш местных "крутых", вот только люди жили в мешке и до огнестрела. Выживали. Тварей били ржавыми мечами и смекалкой. Поэтому наши скорпионы – эти твари с хвостами-гарпунами – прекрасно справляются с черепахами, пробивая их броню тяжёлой сталью, позволяя уже потом добивать остальных дешёвыми патронами. Экономия. Но для большой войны, для защиты большого логова – нужно большое железо.

Я нашла слабое звено. Ага. Снаряды для зениток – тяжелые, редкие, специфичные – не используются местными фортами, они предпочитают обходиться калибром 14,5 × 114 мм для противотанковых ружей. Достаточно против бронетехники нулевых или рейдерских Багги. Складов этого вооружения здесь было полно и именно по этой причине нулевые не лезли в сектор. Боялись партизанской войны с тяжелым вооружением.

Повышение закупок именно крупного калибра указало в своё время на местопребывание мятежников, а теперь взятые под контроль склады двадцать третьего калибра, снарядов для зенитных установок, которым всегда торговали свободные форты навело нас на след. Не просто склад. Концентрация. Точечные, нелогичные для обороны, перемещения. Это не паутина – это путь в нору. Прямая тропа к сердцу Аспида.

Полгода мы опять носились с расспросами по второму кругу, но уже не слепо. Посещая участников шоу «Долой лишние конечности». Леон с топором, я с блокнотом и леденящим взглядом. Забавно, но нас не боялись, а уважали, после первых десятков "сеансов", считая в доску своими. Своими чудовищами. Отмороженными тварями, которые не страшатся никого и ничего, но чтят понятия. Их понятия: сила, жестокость, выживание. Наши методы идеально вписались.

Именно так оказалось удобнее жить в этом диком обществе, стать частью пейзажа, а не угрозой извне. Даже меня все признали своей, "Кровавую Леди" приняли в стаю, не позволяя грязных намёков даже в мыслях. Видели, что бывает с теми, кто смотрел слишком долго. Кто-то думал, что я женщина Леона, его собственность. Кто-то считал, что не люблю мужчин, ледяная ведьма. А я просто давила в себе чувства. Любые. Все. Уходя в работу, в цифры, в карту, в погоню, вымещая азартом погони, бешеной ездой на нашем мощном багги – единственном, кто выдерживал этот ад и мою ногу на газу. Свист ветра, рев мотора, вибрация руля – вот моя терапия. Вот моя замена чувствам. Пока мы мчимся, я – жива. И точка.

***

Я вжала педаль в пол, чувствуя, как задние колеса теряют сцепление на разбитом асфальте. Леон рядом, молчаливый как скала. Его взгляд – не на дороге. Сканировал пустошь за окном, ловя гравитационные искажения, ауры тварей за сто пятьдесят метров. Моя же «Мизерекодия» ползла по окрестностям, как туман: ни страха, ни ярости – только выжженная пустота да редкие всполохи азарта местных шакалов у дороги. Отмороженные. Все до одного.