Эмоциональный взрыв полностью

"По-братски". Ха. Леон сегодня щедр. Обычно он предлагал оставить себе пару банок. На память. Или на приманку для тварей.

– Ага, а я Кровавая королева, – прозвучал в ответ молодой, веселый, наглый голос. Без тени страха. Идиот.

Кровавая Королева. Звучит. Наглый щенок. Сейчас он узнает, почему так прозвали.

Леон лишь кивнул, его взгляд – холодная сталь. Я выстрелила. Не в них. В метре от того, кто говорил. Выстрел «Взломщика» грохнул, как маленькая гроза, разнеся в щепки ржавую бочку. Эхо прокатилось по развалинам.

– Всё сделаем, Джок! Не признали, наш косяк! – завопил уже другой голос, сдавленный, без прежней наглости. – А, бля, Механик, херли ты там тёрся! Ты же в дыре!

Связь оборвалась на пять долгих секунд. Тишина давила. Потом – срыв, почти истерика:

– Джокер! Тут нашего зацепило! Осколком! Спасай, мы заплатим! Кровь... много крови!

"Зацепило". Мягко сказано. "Взломщик" не шутит. И этот "Механик"... Тот самый, с нечитаемой аурой? Интересно.

Мы сорвались с места, Багги взвыл, подбрасывая нас на ухабах. Движение – на автопилоте. Леон сканировал местность, я давила на газ, чувствуя, как адреналин замешивается на старой злости. Не надо было палить. Не надо было связываться. Но этот наглый голос...

Открытая дверь убежища. Трое рейдеров – бледные, безоружные, демонстративно стоящие вдали от сложенных стволов. Ауры – колючий клубок страха и вины. И... он. Тот самый брюнет. Высокий, с фигурой атлета, лежит на бетонном полу в луже крови, которая кажется слишком яркой, слишком живой в этой серости. Его лицо... красивое. Глупо красивое. Не для Мешка. Другой рейдер сидел над ним, лицо перекошено усилием, пальцы глубоко в шее, зажимая хлещущую артерию. Его руки по локоть в алом.

Артерия. Шея. Минуты. Если повезет. И эта аура... Она не погасла. Она светилась. Теплом. Настоящим, глубинным теплом, как... как печка в детстве. В том "до". Я никогда... Никогда не видела ничего подобного. Не чувствовала. Даже от Леона – ледяная глубина, сила. А это... Это как солнечный луч сквозь смог. Ослепительно. Невыносимо.

Леон уже двигался, быстрым, экономичным шагом, доставая Микс из нагрудного кармана. Время для него текло нормально. Для меня – остановилось. Я застыла в дверях, не в силах оторвать взгляд от этого света. От этого умирающего юноши с лицом ангела-мутанта.

Обнять его. Просто подойти и обнять. Прижаться к этому теплу. Зарыться в него, как в одеяло. Забыть про Мешок, про Аспидов, про отрубленные руки и вонь канализации. Глупость. Идиотизм. Он истекает кровью! Но... этот свет. Он зовет. Как магнит. Как наркотик, которого я не пробовала.

Леон всыпал в ноздрю Микс. Механик – просто тихо вдохнул, его тело расслабилось, конвульсий не было. Он просто... отключился. Мирно. Его аура пульсировала ровнее, свет стабилизировался, но тепло не исчезло. Оно окутывало его, как нимб.

Хочу. Хочу этот источник тепла рядом. Не для сети. Не для пользы. Для себя. Как трофей. Как ту самую игрушку, которую никогда не было. Чтобы приезжать в "Париж" (если он еще существует) и видеть это сияние. Чтоб знать, что в мире есть что-то... неиспорченное. Даже если это иллюзия.

– Леон, – мой голос прозвучал чужим, слишком резким на фоне тишины. – Делай что хочешь с остальными. А Механик... Механик идёт с нами. – Я повернулась к трем рейдерам, стараясь не смотреть на светящуюся фигуру на полу. – Кто он такой?

– Не, так дела не делаются! – возмутился их лидер, Дерзкий (аура его полыхнула искренним негодованием, без страха). – Если Мех захочет с вами – добро. А так – нет! Он хоть и... больной, – он смущенно замолчал, – но пацан ровный! И руки из правильного места растут! Не какой-то шкет!