Очередной серый форт. Стены цвета запекшейся крови под вечным дождем. Опять тоска. Не просто скука – давящая, подмывающая напиться волна человеческого отчаяния. Она липла к коже, как грязь, просачивалась сквозь уши прямо в мозг. И это в ста пятидесяти метрах, сразу за небольшой охранной зоной. Близко. Слишком близко. Но и народу в поселении меньше тысячи. Тысяча маленьких адских котлов, кипящих страхом, апатией, горечью. Тысяча причин схватиться за бутылку или ствол, чтобы заглушить внутренний вой. Я их чувствую. Каждого.
– Али, как дела? – Голос Леона в ларингофоне, как всегда ироничен. Сухой, ровный, невредимый этим эмоциональным смрадом. Как он это делает? Как камень посреди бушующего моря.
«Как у тебя дела?» – передразнила мысленно наставника. Хреново дела, Леон. Хреново. Но до звездеца далеко. Пока держусь. Пока. Хочу опять в тишину. В гулкую пустоту руин, где только ветер да твари. Где можно дышать, не отфильтровывая каждую секунду чужую боль. Но ничего не поделаешь. Задание. Охота. Инструменту не положен комфорт.
Сенсей учит меня понемногу тушить восприятие. Не как раньше – не кувалдой по психике, а... Не как обычно – бережно. Точечно. Методично. Как хирург с хрупким инструментом. Всё-таки ментальные области слишком нежные для жёсткого подхода. Его слова, не мои. Всплыла в памяти его фраза, сказанная как констатация факта, без капли сочувствия: «Психологические травмы, наносимые неправильным отношением и ошибочными методами воспитания бойца лечатся горазда сложнее, чем физическое воздействия.» Диагноз. Прогноз. Инструкция по эксплуатации ценного сенсора.
Грёбаный манипулятор. Прям растаяла. Но нет. Я кремень. Выкованный им же. Меня на такое не купишь. Его "забота" – просто инвестиция в эффективный инструмент. Не обольщайся, Алиса.
Неожиданно подключились Арни с Дворфом. Их методы грубее, приземленнее. Понемногу учат противостоять внешнему воздействию на мозг. Не тушить, а... отражать. Как щит. Крафтер ограничено выводит людей на правдивые признания позитивно воздействуя эмпатически. Дворф мог излучать такую волну искреннего участия, что язык развязывался сам. А Арни читает намерения и пользуется этим на всю катушку с девушками, улавливая моменты симпатии. Грязно? Да. Эффективно? Еще как. И всё это они пробовали на мне и ржали, как кони, когда я признавалась, что ненавижу Леона за выстрел в бедро. Выбивая признания через слабость. Через боль. Через старые шрамы. «Расскажешь?» – единственная реакция Леона на мою "исповедь" сквозь смех других. Даже не посочувствовали сволочи. Зато научили. Жестоко, но научили.
Самое главное – работает. Сейчас это главное. Нахлынувшие эмоции поселения не сломали меня. Не сразу. Раньше только наличие наставника рядом с настройкой на его абсолютно нейтральное поле спасали от оглушающего фона людных мест. Его ледяная аура – мой якорь. Теперь... теперь я сама пытаюсь стать скалой. Меньшей, шаткой, но своей.
– Лев. Терпимо. Голос в рацию – ровный, почти бесстрастный. Учусь у лучших. Пытаюсь вычленить в этой унылой серости нужных кадров, пока глухо. Сканирую гаражи, склады, подъезды. Ищем не людей. Ищем тварей в человечьей шкуре. Работорговцев. В гараже их нет, а до борделя без риска не дотянусь. Центр змеиного гнезда. Туда – только с кувалдой и командой. Пока не время.
«Терпимо, бля» – мысленно выдохнула. Учусь у лучших. Арни, Дворф, Леон – мастера маскировки чувств. Фильтрую посторонние эмоции. Представляю ментальные заслонки. Отсекаю страх. Страх – липкий, он тянет ко дну. Выставляю фильтры на безнадёгу. Безнадёга – яд, разъедающий волю. Уже сутки с наставником караулим фигурантов, которые не спешат покидать цивилизацию. Терпение. Охота требует терпения. Даже когда каждый нерв оголен.
