И безлико, – подумала я, но не сказала вслух. Какая разница, безлико или нет, если это дает шанс не умереть под дождем или в зубах твари?
– Ты внимательней слушала бы, ты же Геймер теперь. Между прочим, мой официальный напарник и заместитель оперативной группы поселения. Нашего поселения.
Фраза повисла в воздухе, тяжелая, как бетонная плита. "Официальный напарник". "Заместитель". Звучало так… легитимно. Не "орудие", не "сенсор", не "Королева Червей". Должность. С бумагами, наверное. Ирония. После мешков с головами и снайперских дуэлей – бумажки. Но в его тоне не было насмешки. Была констатация факта. Еще один инструмент в его арсенале – административный. И я вписана в эту схему. Его схему.
Это было… унизительно. И одновременно странно. После перестрелок и выслеживания – таскать балки. Но Леон, как всегда, видел пользу. "Тренировка концентрации под нагрузкой", – сказал он. А по-простому: пока бригада спала после ночного рейса, он ставил меня к лебедке, с дозой красной пыли.
Жар разливался по жилам, знакомый и вселяющий тревогу. Сила. Грубая, необузданная. Но теперь ее нужно было направить не на рывок в укрытие или удар ножом, а на… плавное вращение рукояти лебедки. Тяжелая металлическая балка, которую шестеро мужиков еле катили, под моими руками (под действием пыли) становилась… управляемой. Не легкой. Нет. Она все так же давила массой, сопротивлялась. Но я чувствовала каждое волокно в мышцах, каждую каплю пыли в крови, направленную на то, чтобы победить эту тяжесть. Руки крутили рукоять, трос натягивался с противным скрипом, балка отрывалась от земли, медленно, сантиметр за сантиметром. Мир сужался до жжения в мышцах, гула пыли в ушах и холодного взгляда Леона, наблюдающего за процессом. Это была не работа. Это была борьба. Борьба с материалом, с гравитацией, с самой собой, с этой чужой силой, бушующей внутри. А потом – откат. Когда пыль выдыхалась. Дрожь в перетруженных руках. Пустота. И понимание, что я только что в одиночку сделала работу бригады. Эффективно. Как всегда.
"Дома" росли как грибы после дождя. Ровные ряды серых коробок под вечно хмурым небом. Сорок пять квадратов. Я заходила в один, когда бригада ушла на обед. Пустота. Холодный бетонный пол, голые стены из тех самых "системных" панелей, которые выглядели… слишком идеально ровными, слишком новыми для этого мира. Пахло сыростью бетона, пылью и чем-то еще… химически-острым, возможно, от изоляции или клея. Ничего уютного. Ничего домашнего. Просто коробка. Убежище.
Но стоя там, среди голых стен, я вдруг представила: стол. Скатерть. Мистер Льюис на полке. Запах настоящей еды, а не тушенки. Окно – не бойница, а просто окно, в которое смотришь, не ожидая выстрела. Сорок пять квадратов тишины. Без страха. Без необходимости сканировать ауры каждую секунду.
Могла бы я? – промелькнула крамольная мысль. Жить здесь? В такой коробке? Быть не Королевой Червей или "Тишиной", а просто… Алисой? Мысль казалась абсурдной. Чужой. Как скафандр на голое тело. Я – порождение Мешка, его тень с винтовкой. Мои "сорок пять квадратов" – это кабина "Бегемота" и радиус поражения моего "Пигмея". Но глядя на эти безликие, серые домики, на стройплощадку, где под охраной таких же, как я, люди пытались построить островок хрупкой нормальности посреди хаоса… Впервые за долгое время я почувствовала не ярость, не отвращение, не усталость, а что-то другое. Что-то мелкое и колючее, как осколок стекла в сапоге.
Надежду? Нет. Слишком громкое слово. Скорее… призрачную возможность. Возможность того, что ад не вечен. Что даже в Мешке можно не только выживать, но и… строить. Пусть коробки. Пусть крошечные. Пусть из странных "системных" материалов, подчиняющихся гравитационным аномалиям.
Я вышла из пустого домика обратно под дождь. К "Бегемоту". К моей винтовке. К моей реальности. Леон ждал, его профиль как всегда был обращен вперед, к следующей точке маршрута, следующей задаче. "Официальный напарник и заместитель". Звание обязывало. Охранять стройку. Строить коробки. Убивать тех, кто мешает их строить. Круг замкнулся. Но где-то глубоко, под слоями цинизма и привычной ярости, тот осколок возможного будущего – тихого, скучного, в сорока пяти квадратах – все еще кололся. Напоминая, что кроме войны, здесь может быть что-то еще. Пусть пока только в проекте.
– Серьёзно, почему молчал? – вырвалось у меня, звучало резче, чем хотелось.
Вот типично. Месяц жду хоть какого-то движения, хоть намека, что я не просто придаток к "Бегемоту" и лебедке. А он выдает это... как прогноз погоды.
