Эмоциональный взрыв полностью

Дни сливались в серую полосу. Развалины, недостройки, заброшки, новенький дом, вечный дождь, вонь затхлости и ржавчины. Мы с Леоном методично, как машины, прочесывали очередной сектор. Глаза сканировали карту руин, ища контуры складов, яркие вывески строительных маркетов, хоть какие-то подвалы, где могло появиться что-то полезное – гвозди, проволоку, тушенку, хоть что-то для стройки или для старателей, которых скоро запустят на эти гиблые земли. Все подчинялось логике выживания, функциональности, грубой силы. Еще один склад стройматериалов? Отлично, балки нужны. Продовольственный бункер? Тушенка – валюта. Убежище для добытчиков? Закрепим, поставим метку.

Мир Мешка был мужским миром – миром грязи, металла, бетона, пота, пороха и вечной готовности к смерти. Моя собственная "женственность" давно сжалась где-то глубоко внутри, закованная в бронежилет, замаскированная под капюшон и слой вечной грязи на лице. Белье? А что такое белье? Армейские кальсоны и грубый спортивный топ – вот и весь мой "гардероб". Удобно. Практично. Не жалко испачкать кровью или порвать при рывке в укрытие. Какая разница, что там под комбинезоном? Главное – чтобы не натирало при беге и не мешало стрелять.

И вот, в один из таких унылых, промозглых дней, Леон, чье чутье на полезный хлам иногда граничило с мистикой, остановил «Бегемота» у полуразрушенного торгового центра. Не у задворок, где обычно ютились хозяйственные магазины, а у парадного, давно заваленного входа. Стекло было выбито, но витрины… витрины угадывались. Сквозь грязь и паутину трещин.

– Здесь, – бросил он, уже вылезая из кабины, карабин на ремне. – Внутренний периметр чистый, твари не заходили. Есть что-то… нестандартное.

Нестандартное? – Я насторожилась. Леон редко употреблял такие слова без причины. Под "нестандартным" могло быть что угодно – от склада редких сплавов до ловушки бандитов. Я последовала за ним, "Австрийка" наготове, сканируя ауры. Пустота. Только холод, сырость и запах пыли.

Он ловко пролез в пролом, я – следом. Внутри царил привычный хаос разрухи, но… воздух был другим. Не пахло плесенью или химией. Пахло… пылью, но какой-то особенной, легкой. И тленом, да, но не таким агрессивным. Мы прошли мимо разграбленных бутиков с висящими лохмотьями одежды, мимо пустых стеллажей бытовой техники. Леон уверенно шел вперед, его фонарь выхватывал из мрака… вывеску. Стилизованные буквы, полустертые, но читаемые. И силуэт женщины в изящном белье.

Я замерла. Сердце почему-то екнуло. Не может быть.

Леон направил луч фонаря внутрь. И мир перевернулся.

Магазин женского белья.

Не просто отдел, а целый магазин. Витрины внутри были разбиты, конечно, но полки… полки стояли. И на них, под толстым слоем пыли, словно спящие бабочки в коконе, лежали… они. Бюстгальтеры. Трусики. Комбинации. Чулки. Корсеты. Все цвета радуги, какие только могли выцвести за годы в полумраке. Кружева, шелк, атлас, хлопок. От практичных телесных до вызывающе черных, от простых хлопковых до невероятных конструкций с косточками и лентами, которые казались пришельцами с другой планеты. С планеты "Нормальная Жизнь".

– Вот черт, – вырвалось у меня шепотом. Не ругательство. А что-то вроде благоговейного ужаса и восторга. Я стояла на пороге, не в силах войти, ощущая себя грязным варваром, ворвавшимся в святилище. Белье. Настоящее. Женское белье.

Леон обернулся, его лицо в свете фонаря было непроницаемо, но в глазах, казалось, мелькнуло что-то – понимание? Ирония? – "Системная точка для… повышения морального духа женского контингента форта?" – предположил он сухо. – "Или стратегический запас для дипломатических миссий. Столбим."

Повышение морального духа… Я фыркнула, но звук получился странно сдавленным. Глаза не отрывались от этого чуда. Внутри все перевернулось. Вспомнились армейские кальсоны. Грубый топ, натирающий кожу. Вечное чувство, что ты – функциональный объект, лишенный всего… этого. Красивого. Ненужного. Человеческого.

– Я… я осмотрюсь. На предмет угроз. И ценности груза, – пробормотала я, шагнув внутрь. Голос звучал хрипло. Ради всего святого, Алиса, соберись! Это же просто тряпки!

Но это были не просто тряпки. Это был осколок мира, которого здесь не было. Мира, где женщины думали о красоте, об удобстве, о соблазне, а не только о том, как бы не подохнуть и не простудить почки в сыром бункере.