— За всё время, что я являюсь директором Прайма, через мои руки прошло огромное количество талантливых студентов. Хотя по прошествии стольких лет в этой должности, я могу с уверенностью сказать, что каждый является талантливым, но для всего нужно упорство и терпение, которое есть далеко не у всех. Поверьте, мне доводилось встречаться с разными девушками и юношами. И многих из них я лично советовал взять в ту или иную гильдию, потому что они были уникальны, действительно уникальны, а их способности и потенциал были огромны. Это своего рода самородки, которых я нахожу в океане извести и пыли, заботливо очищаю от примесей и передаю мадам Ванг и гильдиям. Вот вы знали, например, что таланты Лаэты Сонсур и Наиры Дэррек, которых вы знаете весьма близко, во многом схожи, но каждой требуется своё время на их раскрытие. Впрочем, как и у Таниэля Мармора с Деймоном Калейдом.
— Я была крайне удивлена и возмущена, что Таниэль решил не выполнять задание на тринадцатую ступень, — недовольно произносит мадам Ванг, а я крепко стискиваю зубы, чтобы не задать свалившийся, как лавина, на меня вопрос.
— Таниэль знает значительно больше всех нас, моя дорогая. Но я рад, что он, наконец, решил в полной мере раскрыть себя. Ну или хотя бы какую-то часть, — смеётся он. — Хотя я могу почти с полной уверенностью сказать, что именно им двигало в этот момент, — говорит он с таинственной улыбкой, смотря на меня.
Далее они начинают обсуждать успехи других студентов, и кто во что был горазд и где именно не превзошёл их ожидания. Я слушаю вполуха, думая о Таниэле: отказался от тринадцатого задания, но зачем? Чтобы не переходить дорогу Деймону, и впоследствии иметь возможность без проблем присоединиться к нему? Двенадцать ступеней вполне достаточно для того, чтобы продемонстрировать свою силу и заявить о себе, возможно, и вправду последняя была бы лишней, учитывая, что в нём никогда не было желания заниматься излишним позёрством. А при таком раскладе выигрывают все: и капитан, который, на первый взгляд, превосходит в силе и не вызывает сомнений на лидерство, и его протеже, который весьма успешно не переходит дорогу первому. Или, если он претендует на лидерство в другой Старейшей гильдии — это так же имеет свои преимущества, давая много пространства для фантазии и манёвров. Всё взвешено и продумано, именно так, как и следует ожидать от человека, который видит будущее и умело управляет им.
— Так вот, это я всё к чему. Кира, вы ещё с нами? Мы что-то немного отвлеклись, — поправляет листы перед собой мистер Парес. — Давайте всё-таки перейдём к вам.
Ну вот. Лучше бы они сидели, обсуждали других студентов, чем меня. Я пытаюсь подавить вздох и сосредоточиться на том, что я сейчас услышу — нужно держать эмоции под контролем. Директор начинает с далёкого прошлого, когда я только пришла в Прайм. У меня не было ни друзей, ни талантов, а учителя никак не могли помочь мне в поиске себя.
— Вы были типичным человеком без склонностей и способностей, но вот впоследствии что-то поменялось, притом очень сильно, — говорит он, протирая и надевая свои очки на нос.
Я стала проявлять не просто интерес, но излишнее рвение в изучении всех каст и кланов, чего обычно у людей без навыков не происходит, так как они просто-напросто изучают одну касту, которая ближе всего и им, и делу их семьи. Я ходила на все занятия, посещала все курсы, и теперь мои знания могут считаться поистине уникальными по своему пёстрому разнообразию. Он отмечает, что хоть мой план по поиску и раскрытию предрасположенности с грохотом провалился, но я, тем не менее, смогла преуспеть в другом.
— Мы не могли не отметить ваши родовые способности, которые значительно проявились в вас. И не могли не отметить, с какой лёгкостью вы помогали другим студентам — вашим друзьям в совершенствовании их навыков, хоть вы и не являетесь их прямым носителем.
Я выдыхаю! Всё-таки я была права! Это не гильдия! Они хотят, чтобы я стала преподавателем в Прайме. В целом, я уже и сама задумывалась над этим, ведь это единственное весьма изящное решение моей проблемы, потому что заниматься делом мамы я точно не хочу — по мне эта помощь не имеет никакой вещественной ценности. Только я не очень понимаю одного: как в принципе студенты согласятся ходить к такой, как я, на лекции? Но с другой стороны, мне и не нужно их согласие. Если они должны, то они будут туда ходить, невзирая на свои желания, так как рискуют своим местом в Нижнем Прайме.
— Но вместе с тем, некоторые учителя отмечали, что вы не в состоянии признать свою значимость, — продолжает он, а я мысленно киваю. — Что вы не уверенны в себе, и не признаёте даже тот факт, что вы являетесь лучшей на потоке, мол вы всегда стараетесь держаться в стороне. А всё именно потому, что вы, по всей видимости, чувствуете, что не можете выявить вашу склонность. Я прав?
Конечно, он прав. Какая вообще значимость и вес могут быть у меня рядом с такими, как Деймон, Наира и Таниэль? Я им даже близко не ровня, и никогда не буду.
— А теперь позвольте узнать, вы читали хроники первых гильдий?
Пустота…
