— Кирена, давай мы потом обсудим, что ты так ко мне неравнодушна, ладно? Я сейчас немного занят, — он уверенно прижимает меня к себе и шепчет на ухо. — Но ночью я полностью только твой. Только попроси…
Его чёрные глаза внимательно смотрят на меня, после чего, с фразой: «Ещё чуть-чуть», он, подмигивая братьям, возвращается на ринг, под оглушительный рёв толпы.
— Деймон — это Деймон, — комментирует Дэниел, смотря на него. — Кира, доверься ему. Он всё это готовил не один месяц. Притом во всех планах, — добавляет он как-то странно, — правда, не считая тебя. Но даже здесь — это в конце концов сыграет в его пользу — это ведь Тёмный: по-другому не бывает.
Мы с Лаэтой переглядываемся, и она слегка качает головой. Она вернулась где-то под конец всей этой вакханалии Деймона, пожалуй, её действительно подлатали слишком быстро. Видимо, по команде Деймона и Роланда, здесь все костьми лягут, но сделают то, что от них просят.
Я в безмолвии обняла её, не решившись говорить какие-то фразы вроде: «А я же говорила» или прочую мелочь. Учитывая, через что она прошла, я даже не имею права раскрывать свой рот. Но по одному её взгляду, в котором читалась и грусть от перенесённого поражения, и вина от того, что мне пришлось договариваться с Деймоном, я понимаю, что выводы она сделала. Я в двух словах пересказала ей, на что мне пришлось пойти лишь бы вытащить её. В ответ я услышала лишь только: «Ты вообще рехнулась, Кира?». Но, устремив свой взгляд на ринг, когда Деймона сминало в лепёшку против мага воды, она проглотила язык и больше не говорила ровным счётом ничего.
Что касаемо Нимуэй, то она безжизненно стояла по другую сторону от Фелиция и, скрестив руки на груди, неотрывно смотрела на Деймона. Пару раз мы встречались с ней глазами, но в них читалась такая безысходность и отчаяние, что я не могла в них даже смотреть, вспоминая её зеленоглазого брата. Полагаю, что будь он сейчас здесь, то я бы хотела провалиться под землю от одного лишь только взгляда. Таниэль исчез ровно в тот момент, когда я дала Деймону своё согласие, подписав нерушимый договор с демоном, и теперь на душе мне было так паршиво, что я старалась не думать о том, какую боль я ему принесла своим предательством. Я мало того что нарушила обещание, данное ему, так я ещё и громогласно заявила своим решением, что Деймон в данный момент мне нужен куда больше, нежели Таниэль.
И вот, Тёмный с пренебрежительной улыбкой, выражающей полное превосходство, садится на ринг в своей любимой манере, скрестив ноги и почёсывая своего волка за ухом, который лежал рядом с ним. Он в предвкушении смотрит на своих соперников, которые спорят и оживлённо переговариваются, так до конца и не приняв окончательное решение — кто же выйдет против него в этом противостоянии. Как только я узнаю главаря гильдии, для меня сразу же всё становится очевидно — это и вправду будет самый лёгкий бой за сегодня.
Лидер гильдии — это девушка. Та самая, с которой я видела его несколько последних раз, и к которой я его ревновала чуть более недели назад. Та самая, которая, смеясь, висла у него на плече на улице около бара, была с ним рядом в столовой, окликала его в Робиусе, и с которой он был ещё несколько раз за последнее время. Всевышние Боги! От этой картины меня чуть ли не выворачивает на месте, когда я осознаю последствия, а Фелиций с силой хватает меня за руку, чтобы я держалась.
— Кира, я… — мямлит он.
— Не надо, — выдыхаю я, неотрывно смотря на эту девушку и понимая, во что он меня втянул. Вернее, во что я бросилась с головой сама.
Наконец, она и её белый маг выходят на ринг против него.
— Ну что ж, дорогуша, сдадитесь сразу или всё-таки мне придется вас заставить? — спрашивает Деймон с омерзительной улыбкой, склонив голову набок.
— Ты всегда со всеми такая невыносимая мерзкая мразь? — с ненавистью говорит она.
— Кажется в те вечера, когда ты стонала подо мной, ты была весьма рада, Лиа, притом ни один раз, а сейчас я уже мразь? Тебя никто не заставлял, ты сама этого хотела, — смеётся он.
— Ты так это называешь, сволочь?! Ах ты ублюдок! — кричит она, резко подавшись вперёд.
— Лиа, я готов в первый раз за долгое время проявить сострадание и оставить тебя в живых — всё-таки я умею быть благодарным. Детка, ты очень меня порадовала, так старалась, — глумится он.
— Мне не нужны от тебя подачки, грёбанный ты мудила! Ты что, правда думаешь, что это сойдёт тебе с рук? Иди к своему сраному Владыке! — выплёвывает она.
— Подруга, туда отправишься ты, — говорит он ожесточённым голосом, кладя руку на загривок своему волку, и тёмная завеса стремительно падает на ринг, скрывая всё.
