К начальству, естественно, обращаться смысла не имело — по крайней мере, напрямую. Вместо этого Зак отправился к ученикам-арабам, заявив, что начальство разрешает открыто соблюдать христианские обряды. Сперва он слышал лишь стандартную фразу: «Ислам отвергает соперничество между религиями. Чем они занимаются — их дело».
Однако Заку в конце концов удалось добиться ответа от мальчишки-пакистанца из Армии Пчел. Не то чтобы Ахмед высказался сколько-нибудь положительно — собственно, казалось, будто данный вопрос его нисколько не интересует и он даже проявлял некоторую враждебность. Но Зак знал, что сумел затронуть струнку в его душе.
— Говорят, будто Санта-Клаус не имеет отношения к религии, а всего лишь национальный персонаж. Но разве в вашей стране есть разница? Разве Мохаммед…
Ахмед поднял руку и отвел взгляд:
— Не тебе произносить имя Пророка.
— Я вовсе не сравниваю его с Санта-Клаусом, — сказал Зак, хотя на самом деле слышал, как отец называл Мохаммеда «сатанинским подобием пророка», так что между Сантой и Мохаммедом было много общего.
— Ты сказал уже достаточно, — заявил Ахмед. — Мне больше не о чем с тобой разговаривать.
Зак знал, что Ахмеду не так уж плохо живется в Боевой школе. Мусульманские страны не обладали достаточной властью, чтобы настоять на религиозных привилегиях, и дети в Боевой школе были освобождены от возложенной на мусульман обязанности ежедневой молитвы. Но что он станет делать теперь, когда христиане получили своего Санта-Клауса? Пакистан создавался как страна ислама, и никаких различий между национальным и мусульманским не существовало.
Ахмеду, чтобы все организовать, потребовалось два дня с учетом того, что невозможно было определить временну́ю зону Земли, в которой — или над которой — они пребывали в данный конкретный момент, и, соответственно, время, в которое следовало молиться. Невозможно было даже выяснить, какое время сейчас в Мекке, чтобы воспользоваться хотя бы им.
В итоге Ахмед и другие ученики-мусульмане решили, что будут молиться в то время, когда у них нет занятий, оставив право пользоваться освобождением от молитвы тем, кто в это время находился в Боевом зале.
Впервые свою набожность они продемонстрировали за завтраком. Сперва казалось, что в этом участвуют всего полдюжины мусульман, распростершихся ниц лицом не к Мекке, что было невозможно, но к левому, обращенному к солнцу, борту.
Но едва началась молитва, к ней стали присоединяться другие ученики-мусульмане — сперва немногие, но за ними все новые и новые. Зак молча сидел за столом со своими предполагаемыми товарищами по Армии Крыс, делая вид, будто ничего не замечает, но его переполняла радость, поскольку он понял, что Динк сразу же сообразил, в чем дело. Молитва стала ответом на кампанию Динка по поводу Санта-Клауса, и начальник школы никак не мог оставить это без внимания.
— Что ж, может, и неплохо, — пробормотал Динк сидевшему рядом Флипу.
Зак, однако, понимал, что ничего хорошего в том нет. Мусульмане отказались от терроризма много лет назад после разрушительной войны между суннитами и шиитами и даже помирились с Израилем, заключив с ним экономический союз. Но все знали, что мусульманский мир не забыл прежние обиды, а многие мусульмане считали, что Гегемония обходится с ними несправедливо. Всем было известно об имамах и аятоллах, вслух заявлявших, что им нужна не светская Гегемония, а Халиф, который объединил бы мир в поклонении Аллаху. «Когда мы станем жить по законам шариата, Аллах защитит нас от чудовищ. Когда Аллах посылает нам предупреждение, разумно его слушать. Но мы восстаем против Аллаха, и Он нас не защищает».
Подобный язык был Заку вполне понятен. Несмотря на свои религиозные заблуждения, они не боялись высказываться в защиту своей веры. И их было достаточно много, чтобы заставить других прислушаться — в том числе тех, кто давно перестал даже притворяться, будто слушает Зака.
Время следующей молитвы приходилось на конец обеда. Слух о ней уже успел разойтись, и все те, кто намеревался молиться, задержались в столовой. Зак уже слышал, что то же самое произошло в командирской столовой за завтраком, но на этот раз большинство командиров-мусульман пришли в общую столовую, чтобы присоединиться к молитве своих солдат.
Незадолго до объявленного времени молитвы в столовую вошел полковник Графф.
— В Боевой школе запрещается соблюдение религиозных обрядов, — громко объявил он. — Мусульманам было предоставлено освобождение от обязательных ежедневных молитв. Соответственно, любой ученик-мусульманин, настаивающий на публичной демонстрации религиозных ритуалов, будет подвергнут взысканию, а любой принявший в этом участие командир армии или взвода немедленно и навсегда лишится звания.
Графф уже повернулся, собираясь уйти, когда послышался вопрос Ахмеда:
— А как же Санта-Клаус?
— Насколько мне известно, — ответил Графф, — с Санта-Клаусом не связан никакой религиозный обряд, и никто пока что не встречал Санта-Клауса в Боевой школе.
— Двойные стандарты! — крикнул Ахмед, и еще несколько ребят, словно эхо, повторили его слова.
