Интересно, что К. Маркс считал большим прогрессом и этот период в жизни человека разумного: «Введение рабства при тогдашних условиях было большим шагом вперёд. Ведь нельзя отрицать того факта, что человек, бывший вначале зверем, нуждался для своего развития в варварских, почти зверских средствах, чтобы вырваться из варварского состояния». Ещё ярче рисует картину маслом Ф. Энгельс: «Ведь с таким же правом мы могли бы сказать, что наёмный труд может быть объяснён как смягчённая форма людоедства, которое, как в настоящее время установлено, везде было первоначальным способом использования побеждённых врагов». Я всю жизнь изучал труды основоположников, но, вероятно, впервые капнул так глубоко, что увидел вдруг в них почти неприкрытую душу человеконенавистника. Если ещё сюда присовокупить приведённые в первой части книги их рассуждения о том, что для цивилизации было большим благом уничтожение коренных народов пришлыми громилами, в частности, европейских славян, то вполне есть повод изменить, по крайней мере, внутреннее чувство уважения к ним, как к великим борцам за счастье всего человечества. С людьми с такими мыслями рядом в святой бой за справедливость идти опасно. Соседи пристрелят. И всё-таки я никогда не смешиваю личные антисимпатии с возможностью человека создать что-то из ряда вон выходящее, особенно в части теории.
Одновременно с победой рабовладельческого строя в Греции родился способ управления государством с более широким участием свободного народа. Его назвали демократическим, словно в насмехательство над обществом, в котором больше половины людей были абсолютно бесправными. Несмотря на этот парадокс, Древняя Греция считается родиной демократии, хотя в тот период на её благо трудились на каторжных работах миллионы рабов, в том числе и великий Эзоп. Да и внешне независимых людей с помощью этого лживого способа одурманивания власти вели туда, куда им было надо. С тех пор эта система так и внедрилась в таком уродливом однобоком виде в систему власти элитарных стран. Правящая элита всегда изобретает приёмы ограничения низшего сословия в правах, тем более в руководстве страной. Недавно у главы Совета Федерации парламента В. Матвиенко, вероятно, случайно вырвалось такое признание по поводу выборности губернаторов: «Это не так, как раньше, когда субъектами руководили всякие там комбайнёры». Действительно. Те замечательно разбирались в тонкостях производства и не допустили бы такого его развала, которое имеет место сейчас, когда к власти пришли бандиты, а в лучшем случае бывшие комсомольские работники, умеющие только красиво говорить. По крайней мере, они никогда не приняли бы многие из законов, значительно урезающих права истинных тружеников, и не позволили бы подобных оскорбительных слов в их адрес.
Не далеко ушла от рабовладельческого строя с точки зрения угнетения большинства и следующая формация в организации человеческого сообщества – феодализм. Элита сохранила в значительном объёме свои недостойные высшего творения природы – человека права распоряжаться свободой и жизнью крепостных. Хотя механизм их реализации был уже законодательно значительно урезан. Особенно с точки зрения формирования рычагов управления людьми в виде владения землёй и самими крепостными. Это сокращение правового беспредела или изменение надстройки под влиянием выступления интеллигенции и народных масс фактически и стало основной причиной перехода человечества к новой стадии своего развития. Если не говорить лакирующим языком философии, который сглаживает любые несовпадения, углы и отсутствие логики и доказательств, то здесь практически невозможно найти влияние на случившиеся изменения в обществе накопленного прогресса в производительных силах, о чём говорили классики.
И.В. Сталин обратил особое внимание на классовую природу геополитики. В письме членам Политбюро он писал о статье Ф. Энгельса «Внешняя политика русского царизма»: «Характеризуя завоевательную политику русского царизма и воздавая должное мерзости этой политики, Энгельс объясняет её не столько «потребностью» военно-феодально-купеческой верхушки России в выходах к морям, в расширении внешней торговли и овладении стратегическими пунктами, сколько тем, что во главе внешней политики России стояла якобы всемогущая и очень талантливая шайка иностранных авантюристов, которой везло почему-то везде и во всём…Такая трактовка вопроса в устах Энгельса может показаться более чем невероятной, но она, к сожалению, факт». Несмотря на это «Энгельс был и остаётся нашим учителем, в этом могут сомневаться только идиоты. Но из этого вовсе не следует, что мы должны замазывать ошибки Энгельса».
