Этот доклад комиссии стал ещё одним сильнейшим документом, рассказывающим о тяжёлых последствиях конкретных решений, внедрённых А. Чубайсом с компанией, и его покровителями, который во многом представил новые улики в деле разрушения электроэнергетики, и может фигурировать в качестве серьёзного доказательства вины указанных лиц на грядущем суде. Так как не все причины трагедии по политическим или другим мотивам отражены в документе, я позволю себе для полноты картины происшедшего в отрасли ссылаться не только на выводы высокой комиссии Госдумы РФ, но и на другие официальные документы, а также на высказывания специалистов.
Как показал анализ, непосредственной причиной аварии стало неудовлетворительное состояние силового оборудования и других узлов электростанции. Изучив документацию, главное надзорное ведомство посчитало, что аварийная ситуация начала складываться на станции ещё девять лет назад. Его руководитель Н. Кутьин пояснил, что РАО приняло СШГЭС в эксплуатацию с большим количеством проблем. В частности, в акте приёмки 2000 года написано, что требовалась замена всех турбин, но это дефектное оборудование было принято в эксплуатацию. Где было его ведомство, которое обязательно должно было участвовать в процессе приёмки, большой начальник не пояснил.
«Ещё в 1998 году учёные говорили о проектных ошибках в строительстве станции, которые могли привести к трагедии, – заявляет известный специалист А. Кузовкин, – Но никаких мер принято не было. Более того, дефектную станцию приняли в эксплуатацию только в 2000 году, то есть более 20 лет она вообще работала без документального подтверждения собственной безопасности». «Саяно-Шушенская ГЭС всегда была экспериментальной и изначально работала с недочётами, – вторит ему ещё один очень ответственный начальник, руководитель фонда развития энергетики С. Пенкин. – Они не были устранены ни в советское время, ни тем более в 90-е годы. И Чубайс, когда отвечал за всю энергетику страны, решил: лучше принять, как есть, чем не принимать вовсе. Про это в акте приёмки станции в эксплуатацию чёрным по белому записано: «Требуется замена турбин».
Таким образом, первый серьёзный шаг к трагедии был сделан «героем нашего романа», который, будучи у руля руководства электроэнергетикой, вместо приведения в порядок ненадёжных агрегатов, подмахнул акт приёмки ответственного объекта, даже не составив плана устранения дефектов. То есть все беды проистекают из вроде бы русского «авось» в авторском исполнении А. Чубайса. Чувствуется, что в вопросах ответственности он очень глубоко знаком с гуманными традициями нашего народа. Вероятно, поэтому его брат, ведущий на радио РСН передачу об истории России, искажает там всё без зазрения совести, и не боится быть побитым за враньё. Он прекрасно понимает, что русский всепрощающий народ не случайно не нашёл ответственного рыжего, как принято у нас называть этих людей, за насильственный перевод страны в лоно давно забытого, очень уж «демократического» феодального строя наших прадедов, и за передачу её экономики на разграбление богатым нуворишам. Хотя хорошо знал, что его рыжеволосый брат был и остаётся одним из самых главных организаторов разорения СССР, а потом и России хазарами, то есть её врагами. И ничего. Живёт и продолжает, после очередного сфабрикованного «самоубийства», по определению его друзей, РАО «ЕЭС», реализацию своих идей, вероятно, готовя харакири для отечественной науки: там тоже нет конкуренции, и окопались его враги-монополисты.
А вот и, наконец, как всегда смелое высказывание на эту тему главного автора всей трагедии: «Я вообще отвечаю за всё, что происходило при мне в отрасли, – заявил сразу после оглашения анализа катастрофы А. Чубайс, – В 2000 году я был обязан подписать акт приёма Саяно-Шушенской станции в эксплуатацию». Откуда такое самопожертвование у человека, развалившего страну, трудно понять? Может быть, и в этом случае он был вынужден по чьей-то команде идти на преступление. Чубайс объяснил свой поступок тем, что энергетики долгие годы работали с высокими рисками (как всегда в его словах, в чистой бесовщине, понять что-нибудь простой человек не может –
