В целом наши экономисты особенно не тратили свою нервную систему и исходили из следующих упрощённых принципов. Во-первых, они боялись наделить руководителей правом распределять заработанное среди подчинённых, исходя из недоверия к ним с точки зрения возможных злоупотреблений. Это была главная причина в нашей советской экономической системе, которая не давала ей развиваться и привела к её гибели. Теперь все средства находятся в руках хозяев и ничего, они берут себе всё, что могут унести. Как сказал на днях знающий эти процессы изнутри преступник Саакошвили: «К ним неудобно даже применять такое нежное слово «коррупция». Это – отвратительное воровство!» В тоже время, их даже стесняются в полной степени проконтролировать наши лидеры. И трудящиеся как-то смирились. А Советская власть, исходя из дурацких опасений, применяла чаще всего уравниловку, чем принижала вклад лучших специалистов в общее дело, вызывая их недовольство.
Другим, на мой взгляд, существенным извращением в организации правильной оценки труда научных работников был неправильный подход к учёту учёных степеней. Я убедился в этом на собственном опыте. После института я начал трудиться на ТЭЦ № 9 в Москве, и уже через десять, лет благодаря Богу и родителям, поднялся по служебной лестнице до высокого уровня заместителя главного инженера электростанции. При этом в соответствии с принятой в то время системой подготовки кадров, мне пришлось пройти и освоить от первой ступеньки простого рабочего – электромонтёра ещё несколько должностей. На этой дороге я неожиданно убедился, что указанные мои создатели вложили в меня больше склонности к научному анализу, чем к руководству производством с помощью авторитарных методов, вынужденно внедрённых в период непрерывных войн, и низкого интеллекта начальников, вместо системы экономического стимулирования, на которую у молодой, окружённой врагами страны, не было никаких средств
Однако из-за тех же недалёких и не любящих философствовать руководителей страны, она сохранилась и в дальнейшем. Конечно, это была ужасная ошибка. В социалистической стране главным побудителем к труду стал мат, унижающий и начальника, который не умел пользоваться иными рычагами, и ещё больше подчинённого. Для интеллигентного человека она была вообще неприемлемой. Поэтому, несмотря на быстрый карьерный рост, да ещё на предприятии, где при моём активном участии проводилась сложная объёмная реконструкция, я нашёл капельку времени и несколько интересных тем из практики, написал по ним статьи в отраслевые журналы, а затем поступил в заочную аспирантуру при МЭИ. Здесь мне страшно повезло. Моим руководителем стал заведующий кафедрой, доктор технических наук, профессор И. Сыромятников – один из корифеев прикладной электротехники, внёсший очень много ценного в практику работ энергетики, особенно такие новшества, как самозапуск электродвигателей и самосинхронизация генераторов. Под его руководством я начал разрабатывать очень серьёзную проблему, провёл несколько испытаний на электростанциях в её русле, но неожиданно Иван Аркадьевич скончался и всё остановилось. Вот здесь я и узнал изнанку организации нашей науки.
Новый руководитель по диссертации не очень рвался мучиться над её сложным новым материалом. Он прямо заявил, что диссертационная работа в принципе имеет не прикладное, а квалификационное значение. В ней и при её защите претендент на звание кандидата наук должен всего лишь продемонстрировать, что его знания по специальности обогатились по сравнению с вузовским уровнем и всё. Открытия здесь совсем не нужны. Поэтому надо отбросить все новые мысли и переделать её в этом направлении. Меня такое предложение совсем не устроило. Хотелось с помощью консультантов довести актуальную тему именно до промышленного применения, что, по моим подсчётам, должно было принести большую экономическую выгоду для отрасли. Тем более что я написал в журнале «Электрические станции» статью по теме диссертации. И на неё был дан отзыв очень авторитетного специалиста ведущего института «Теплоэлектропроект» Крикунчика, который рекомендовал применить на одном из новых блоков моё предложение.
Выпустить выхолощенную работу не очень хотелось, да и не было, по действовавшей системе поощрения, большой материальной заинтересованности. Я получал достойную зарплату, и надрываться ради пятидесяти рублей, которые прибавлялись к ней за звание кандидата, работающего на производстве, не вызывало повышенного интереса. Я затаился, а вскоре получил ещё более высокое назначение и, к сожалению, вообще уже не имел свободное время для завершения своего труда. Он так и не был воплощённым в металле. Жаль, что из-за отсутствия действенной системы и интереса государства к инновациям, легла на полку интересная идея.
