Похерил ВТИ и многолетние разработки прогрессивной тепловой автоматики для ТЭС, создав на своей базе фактически кооператив по поставке на отечественные электростанции изделий АББ и других фирм. Такая же участь постигла поток творческих потуг учёных института по сжиганию наших углей ухудшенного качества, а также установок по их переработке. Оказались бросовыми высокозатратные работы по сжиганию низкосортных углей на Харьковской ТЭЦ-3, Новосибирской ТЭЦ-2 и ряде других. Так и не смогли учёные освоить эффективное сжигание Экибастузский и Канско-Ачинских углей. Гораздо проще оказалось всё бросить и заняться приобретением за большую валюту опыта «Лурги», «Бабкок – Вилькокс» и прочих именитых зарубежных фирм.
Не отставали от них в смысле низкой эффективности результатов и другие научные центры СССР. Громадные затраты производил ИВТАН по внедрению сомнительной затеи – сразу нескольких магнитогидродинамических генераторов, а также по газификации мазута на Дзержинской ТЭЦ. ЭНИН долгие годы штурмовал финансовые органы, требуя деньги на громадную установку по переработке сланцев на Прибалтийской ГРЭС в Нарве, но так и не сумел довести её до требуемой кондиции. Подобные неудачи имели место и в Красноярске, где длительное время безуспешно пытались наладить промышленный агрегат по газификации низкосортных углей. Ветеран М. Пчелин ставит вопрос о необходимости возобновления масштабных работ по применению ЛЭП сверхвысокого напряжения в комплексе с мощными угольными ТЭС КАТЭКа и ГЭС Восточной Сибири. Однако автор этой стратегии – учёный В Бургсдорф ещё в девяностые годы неожиданно сделал сенсационное заявление, отказавшись от своего детища. Учёный просчитал, что целесообразнее строить в европейской части экологически чистые ТЭС и возить для них обогащённый уголь, чем возводить гигантские сверхдальние ЛЭП. И пока его никто не опроверг.
Особенно странным выглядит работа института по идеологическому, а иногда и практическому руководству по организации контроля состояния металла установок высокого давления на электростанциях и определению предельного срока службы агрегатов, значительно затормозившая внедрение технически прогрессивного оборудования. Громадные запасы прочности, которые закладывали советские конструкторы в оборудование, они способствовали созданию мифа об их бессмертии, и в результате происходило продление ресурса эксплуатации крайне изношенных установок, хотя электростанции несут при этом колоссальные потери из-за исчерпания их расчётного ресурса. Ещё в 1993 году ОРГЭС вместе с департаментом «Энергореновация» РАО «ЕЭС» создал расчётную методику, позволяющую определить ущерб от подобных решений. Но ей никто не пользуется, и предприятия продолжают держать в работе неэффективное оборудование. Сложив все эти убытки, возникающие в электроэнергетике от деятельности ВТИ, можно получить солидные цифры.
Прямым следствием консервативной политики бесконечного продления срока службы старого оборудования стал разрыв паропровода острого пара на ТЭЦ-9 «Мосэнерго» в марте 2013 года, который только по счастливой случайности не закончился катастрофой и гибелью людей. Интересно, что даже такое громкое чрезвычайное происшествие не стало достоянием широких масс. По нашему мнению, как раз сокрытие правды от общественности является одной из главных причин развала в отрасли, не позволяющая принимать все необходимые меры для вывода её из кризиса.
А ведь это событие могло бы стать самым мощным сигналом о неблагополучии в российской электроэнергетике, о создании в ней потенциальной возможности наступления периода постоянных технологических катастроф. Именно ужасная запущенность действующего оборудования стала реальной угрозой сегодняшнему благосостоянию народа и экономики России. Именно на её устранение, по нашему мнению, необходимо срочно направить весь научный потенциал и все имеющиеся ресурсы отрасли. Непонятно почему, но учёный мир не колотит в набат по поводу этой смертельной проблемы, называет её лишь одной из причин снижения экономической эффективности функционирования электроэнергетики, и поэтому не предлагает срочных методов для её устранения.
Я хорошо знал, в силу своего служебного положения о, мягко говоря, недостаточной загруженности сотрудников многих проектных и особенно научно-исследовательских институтов ответственными заданиями. Не случайно от безделья они заполняли на митингах колонны разрушителей страны и её народного хозяйства в начале девяностых, доказывая большинству, не просто добывающему себе хлеб на пропитание, что у нас в стране сплошные лодыри и халявщики. Их представители, такие, как Сахаров, Собчак, Гайдар, Рыжов, Хасбулатов, Афанасьев, Станкевич, Шахрай и ряд других научных работников, возмущённых заниженной оценкой их деятельности, возглавляли борьбу погромщиков собственной страны. И они в чём-то были правы. Действительно, определить стоимость интеллектуального труда – одна из сложнейших задач экономики.
