Наконец, после долгих ожиданий нас пригласили 23 июня 1995 года на заседание НТС. Неожиданно оказалось, что отсутствует проект протокола, хотя мы все были уверены в победу отечественной техники. Всё так поначалу и шло. Спокойный убедительный доклад сделал представитель ЦКТИ. Затем от Академии наук выступил В.Полещук, автор сегодняшнего варианта турбины и участник работы над проектом её модернизации. Они рассказали о сенсационных результатах первичной, но более глубокой проработки идеи. Оказалось, что имеется полная возможность без увеличения расхода воздуха в цикле и при сохранении достаточно эффективной компрессорной группы и других элементов ГТ-100, а также общестанционных сооружений, увеличить её мощность до 205 тыс. кВт и КПД до 38 %. При относительно умеренной температуре газа 1100 градусов перед турбинами низкого и высокого давления, и повысить температуру выхлопных газов до 550 градусов, что обеспечит её эффективное применение в составе бинарных ПГУ. Душа ликовала за победу отечественной науки.
Именно с этими последними предложениями завода по реконструкции сотки должен был выступить представитель ЛМЗ. Кроме того, ожидалось и краткое сообщение о других результатах исследований, на основании которых делался вывод о технической возможности дальнейшего повышения температуры газов перед турбиной до уровня, освоенного передовыми зарубежными фирмами, что должно было позволить в ближайшем будущем достигнуть сверхвысокой экономичности ПГУ и довести КПД не менее чем до 60 %.
Выступило ещё несколько человек в поддержку проекта. Затем слово взял Гурген Гургенович Ольховский, председатель экспертной комиссии. Я всегда с уважением относился к этому сверх интеллигентному человеку, никогда не повышающему голос и почти всегда имеющему на лице добрую улыбку умного усталого человека. На этот раз она больше напоминала мне саркастическую ухмылку садиста, издевающегося над своей жертвой. Он не стал что-то серьёзно доказывать. Даже сделал реверанс в сторону конструкторов первой отечественной газовой турбины и как-то намекнул на свою вину, что она не удалась: «В этом году исполнилось 25 лет со дня пуска первой ГТ-100, на которой я провёл лучшие годы жизни. Хотел даже дырочку в пиджаке провернуть: глядишь, чем-нибудь наградят. Но потом подумал: не стоит. Не заслужили. Не получилось у нас то, что нужно энергетике». Потом ещё поговорил о чём-то и вдруг резко закруглился: «Надо прямо признать: не умеем мы, лапотники, производить газовые турбин. Разве это решение вопроса: взять технику, запроектированную в шестидесятые годы, как-то перелицевать, подновить, и шагнуть с нею в новый век. А раз так, то их надо покупать у тех, кто научился это делать».
Посыпались вопросы. Я с волнением спросил: «Но как же так можно? Ваш институт в 1991 году на совещании в Минэнерго СССР поддержал идею модернизации ГТ-100. Высоко оценивал в своих документах её надёжность даже в тяжёлых пиковых режимах. Принимал её в расчёт при разработке в 1992 году своей части ТЭДа по перспективам технического перевооружения электростанций России до 2010 года. И вдруг поворот в противоположную сторону». За это был удостоен уже персонально того нового оттенка улыбки, который явно должен был означать снисходительное сочувствие мало понимающему в вопросе человеку. Как-то сразу обсуждение потеряло свой научный дискуссионный ход. Началась пустая полёмика. А затем председатель сделал отмашку, и небольшое количество присутствующих членов секции НТС, к которым мы не относились, в большинстве своём бодро проголосовало за предложение «о нецелесообразности модернизации турбины, спроектированной в 60-е годы». На следующий день президент РАО А. Дьяков утвердил это решение.
Это был тяжелейший удар, от которого наша энергетика не сумела оправиться до сих пор. Его значение чётко сформулировало несколько крупных учёных, написавших о своём особом мнении по отношении к принятому решению: «Оценивая результаты проведённого заседания секции НТС, в котором, к сожалению, не участвовал представитель АО ЛМЗ, предложения которого рассматривались, необходимо констатировать, что обладая монопольным правом на истину в РАО «ЕЭС России», ВТИ как головной институт отрасли и отраслевой программы по газотурбинным установкам, берёт на себя всю полноту ответственности за положение с обеспечением энергетики России мощными отечественными энергетическими ГТУ современного технического уровня». На крик души учёных не последовало никакого ответа. Такая же участь постигла и деликатное обращение величайшего специалиста по авиационным газовым турбинам академика О. Фаворского к Президенту РАО. Главное направление прогресса в отечественной энергетике было на долгое время надёжно отрублено.
