Одновременно хитрый капиталист значительно облегчил жизнь трудового народа, в том числе введя такие достижения социализма, как восьмичасовой рабочий день и усилив работу профсоюзов. Коммунистические партии начали искать менее радикальные и более гуманистические пути смягчения социально – классовых противоречий и вроде бы добивались своих целей. Когда же практически ушла со сцены мощнейшая сила социализма, всё начало возвращаться на круги своя и оголяться закамуфлированные проблемы. Стало ясно, что в настоящее время активно за решение организовать управление обществом по уму борется очень небольшая часть рабочего класса и, важно, что не он один. Теперь к классу следует относить большие группы людей, но объединённые в первую очередь не экономическими причинами, а общими политическими целями, например, борьбой за права человека. Именно такой сборный отряд, дезориентированный теми же целями, которые на самом деле никто не собирался достигать, а тем более за них умирать, и сковырнул с трона наших коммунистов. Теперь хоть стало ясно, кто против нас боролся. Однако компартии и до сих пор не сумели перестроить под новые реалии старые теории и учения.
Рабочий класс практически сошёл с политической арены. В России ХХI века пролетариат вместе с крестьянством, признанные классиками стать вершителем судеб мира и, соответственно, нашедший своё отражение в виде основной движущей силы в великой революционной теории, составляет условно огромную долю населения, больше 30 %. Тем не менее, как считают многие философы, кроме идеологов КПРФ, с точки зрения революционной опасности для власти этого рабочего класса практически не существует. У него нет понимания общих политических интересов и задач: они оказались сломанными исторически в результате радикальных рыночных реформ 1990-х годов. Я убеждён, что случилось перерождение классовых признаков ещё раньше, когда в СССР начала создаваться партийно-номенклатурная элита, постепенно лишившая трудящихся чувства самостоятельно мыслящего и решающего хозяина страны, а с ним и веру в достижение высоких перспектив. Это – один из важнейших этапов в истории социализма, закончившийся поражением коммунистов и поэтому требующий особенно пристального изучения.
Очень интересные данные о состоянии рабочего класса в конце Советской власти привёл в своей откровенной книге народный депутат СССР Теймураз Авалиани. Он был избран в 1989 году председателем забастовочного комитета Кузбасса, то есть хорошо знал желания, интересы и мысли шахтёров. По его мнению, причиной их недовольства стало значительное ухудшение социального положения. В 1956 году он приехал с семьёй в город Киселёвск. Несмотря на ещё оставшиеся симптомы войны, здесь были все продукты, кроме свежих фруктов. Мясо 5–7 наименований, рыба разная – от осетрины до камбалы. Чёрная икра стоила 110 рублей, красная – 55 рублей за килограмм, автомашина «Москвич» – 5500 рублей. Заработная плата шахтёров колебалась от 1600 до 10000 рублей. Люди жили в бараках, но не соглашались переезжать в новые дома. Один переехал и поселил козу на чердаке. Предлагалось брать ссуду на 20 лет под 3 % годовых с условием, что 50 % за них будут гасить шахты, но желающих было мало.
Через несколько лет после смерти Сталина отношение к шахтёрам и Кузбассу стало меняться. Многие товары исчезли. «Я видел огромные склады, забитые мылом на кожевенных заводах страны, и недостаток его в Кузбассе. Невольно в груди закипала злоба. Она тлела и разгоралась. У меня в эти годы часто закрадывалось подозрение, что кто-то в центре умышленно и очень умно то обеспечивает перепроизводство одних товаров, а затем, когда ими затовариваются все склады, снимает их с производства и организует дефицит» Он писал об этом в политбюро ЦК КПСС, за что его пытались поместить в психиатрическую больницу. Что происходило на самом деле – трудно сказать. Зазнались и стали плохо анализировать итоги торговли и заявки с мест и составлять балансы Госплан СССР и Госснаб СССР. Кто-то специально запутывал их работу или припрятывал товар на складах. В этом, например, убедилась страна, когда дали задание КНК СССР изучить вопрос с дефицитом сигарет. Наши коллеги нашли забитые ими баржи и склады. Остальные пропажи так и остались не раскрытыми, особенно с продовольственными товарами и с мылом. Может быть ещё и потому, что М. Горбачёв поставил во главе нашего ведомства вместо А. Школьникова своего приятеля из Ставрополья С. Манякина.
В 1983 году в Кузбасс приехала большая группа учёных во главе с академиком А. Аганбегяном. Они сделали единодушные выводы: при громадных потенциальных возможностях рост объёмов ВВП прекратился, коллективы не стремятся наращивать выпуск продукции. Потребности народа стремительно возрастают, а удовлетворение их сокращается. Обсуждение этих вопросов выплеснулось на страницы прессы. За решение их с помощью регионального хозрасчёта особенно ратовали членкор АН СССР директор института профессор А.Г. Гранберг и доктор экономических наук Ю.А. Фридман.
