И всё-таки, вероятно, отрицательный образ коммунизма, несмотря на отсутствие его реального варианта, существует в чьих-то умах. Он, естественно, кем-то придуман, с целью предупредить его появление. Для того чтобы этим сказочникам поверили, они прикрываются вроде бы имевшими место фактами истории, подменяя понятия. Например, рассказывают о каких-то сложных моментах в истории Советского Союза, не вдаваясь в глубокие исследования их причин и реальных размеров. А, пользуясь тем, что этими процессами руководила коммунистическая партия, они называют этот период коммунистическим, и навешивают на это, даже не определённое философами понятие, все, якобы имевшие место, но также недоказанные преступления. Причём берут не послевоенный период его существования, когда он постепенно набирал свои лучшие черты, а специально первые послереволюционные годы, когда шла запутанная и бесконечная гражданская война. А затем организуют борьбу против такого преступного строя. Бывают и более анекдотичные случаи. Например, троцкисты, полностью руководя страной в начале двадцатых годов, перебили более 20 миллионов населения, прежде всего защитников России. А теперь утверждают, что они там не стояли, а мы ещё должны оправдываться перед их потомками. Таковы они мифические нибелунги.
Так, наш герой А. Чубайс в 2004 году заявил в интервью газете «The Financial Times», что «Приватизация в России была проведена исключительно с целью борьбы за власть против коммунистических руководителей». О другом его выступлении на эту тему в разговоре в передаче «Школа злословия» я уже писал в первой книге, но трудно удержаться, чтобы его не вспомнить в сокращённом виде. Одна из его ведущих, Авдотья Смирнова, кстати, нынешняя супруга разорителя страны, медленно подбиралась к нему с главным и, наконец, «достала его своим тихо произнесённым, но оглушительным по силе вопросом: «Вы, конечно, знаете, что после ваших реформ в стране жизнь стала хуже, а некоторые люди и вообще спустились к нищете и беспросвету. Как вы относитесь к тому, что многие считают основным виновником вас и, мягко говоря, не очень уж вас уважают?»
Вероятно, почувствовав свой национальный провал, Чубайс внутренне разволновался, выронил вожжи и беспардонно вякнул: «132 миллиона». «О чём вы?» – не поняла наивная Дуся. «После реформ 132 миллиона человек в России живёт ниже черты бедности», – твёрдо пояснил реформатор. Его маленький носик вздёрнулся, будто от гордого самолюбования. И невольно подумалось, как он похож на Гитлера. Ещё усики с чубчиком, и вылитый фюрер.
«Это же девяносто процентов всего населения. Но для чего же вы это всё сделали?» – не унималась ведущая.
«Я хотел уничтожить коммунизм, и я добился этого, – теперь уже без слабинок в голосе отрезал Чубайс. – Четыре раза после 1991 года страна висела на ниточке с точки зрения возврата к коммунистическому прошлому, но я сумел воспрепятствовать этому, хотя было нелегко».
Даже фашистскому главарю было далеко до нашего терминатора. Бесноватый маньяк, уничтоживший в пекле войны более 50 миллионов населения мира, всегда заявлял, что делал это только для улучшения жизни своих земляков, и всё равно вынужден был застрелиться. А здесь человек спокойно говорит о том, что вогнал в нищету почти весь собственный народ ради удовлетворения своей идеологической злобы и ничего: сидит в руководящем кресле. Причём он так нигде и не сказал, за что он так не любит идею жить дружно. За которую отдали жизнь миллионы замечательных людей, за которую, я думаю, неустанно, днём и ночью сражался его отец, полковник, преподаватель марксистско-ленинской философии. А я продолжаю исследовать родственную с философией тему: почему сын политэконома Анатолий Борисович патологически ненавидит коммунистические идеи и дошёл до уничтожения собственного народа? Он говорит о страстном болезненном желании вбить гвоздь в гроб последнего коммуниста, и, вероятно, для этого проводит тактику выжженной земли, чтобы, не дай Бог, никто не ушёл от расплаты, даже тихо скрывающийся среди мирного населения член партии. Хотя она может настичь и его самого, вступившего в КПСС в 1980 году, и поэтому ему следует не забыть и о самоконцовке.
Для меня так и остаётся вожделенной загадкой, какое определение слова «коммунизм» так взбеленило этого всегда уравновешенного субъекта, даже в тех случаях, когда он оставлял без электричества несколько миллионов человек, или отключал от сети за неуплату долгов больницы, где по этой причине гибли люди. И мы опять теряемся в догадках по поводу этого понятия, которое может довести индивидуума буквально до каннибальства.
