Эти пороки общества разъедали неустойчивое сознание новых хозяев властной и культурной жизни. Мы жили достойно, но без блеска отдельных представителей заграницы, которых умело встраивали в витрины западного мира, вызывая чёрную зависть у наших недалёких представителей новой элиты и интеллигентов. Они считали, что должны жить на порядок лучше, чем простой народ, и кивали при этом на иностранную бутафорию. Я помню, как мой отец, посетив в составе группы энергетиков под руководством Г. Маленкова Англию в 1957 году, шёпотом рассказывал маме, как сказочно шикарно живёт его английский коллега, руководитель столичной энергосистемы, у которого он был в гостях дома. И, естественно, в этом направлении начала, в первую очередь, успешно действовать империалистическая пропаганда. Это был её очень сильный и продуманный ход, вбивавший смертельный клин в общество, впервые в истории организованное сбалансировано и справедливо, и где всем хватало на жизнь, но, естественно, отдельным его членам на излишества богатств не доставалось. Но больше всего здесь было вранья. А наши идеологи не могли раскрутиться и показать истинный уровень жизни в западных странах.
Был ещё и такой парадокс. Все издержки в своём социальном положении многие интеллигенты, которым не удавалось проникнуть в ряды партии из-за ограничений действующими нормами для соблюдения в ней пропорционального превосходства рабочих, в соответствии с установками диктатуры пролетариата, вешали на коммунистов.
Миф о крайне низкой эффективности плановой системы хозяйствования подрывал в неё веру, убивал активность в её совершенствовании.
Всякие голоса раздували его для молодёжи и интеллигенции, доказывали, что именно отсутствие рыночной экономики и частного предпринимательства виновато в их небогатом житье. При этом шёл красивый рассказ о сладкой жизни простого народа в мире капитала и фотографии ярких его витрин.
Естественно, новая система была далека от совершенства и требовала филигранной работы по её настройке. Главное – ей недоставало железной дисциплины, которая должна была возмещать неотвратимость экономического сурового наказания банкротством при капитализме. Напротив, начиная с планов первой пятилетки, предприятия и министерства допускали их невыполнение и отделывались, чаще всего, разговорами и корректировкой первоначальных заданий. Почему руководство страны допускало такую мягкотелось – трудно сказать. Мы, работники КНК СССР, в обязательном порядке изучали причины провала пятилетних планов, определяли виновных, но никто из руководства страны не интересовался результатами этих исследований. Хотя, например, Минэнерго СССР не выполнило планов ни одной пятилетки, имело к восьмидесятым годам почти половину от заданного послевоенного ввода энергомощности, что привело страну на грань энергокатастрофы, но ни разу не стало объектом серьёзной критики со стороны государства. Такое непонятное холодное отношение правительства к важнейшей своей обязанности невозможно понять. Главное, что оно во-многом почти до нуля снижало эффективность системы планирования.
Добавлялись к этому мифу и осуждения действий руководителей страны, которые якобы бесконтрольно, для раздувания собственного авторитета, безвозвратно помогали всем в мире вставать на ноги, не думая о собственном народе. И в каких-то вопросах действительно трудно было что-то доказать, исходя из их необходимой секретности и, главное, отсутствия совместно выработанной всем обществом программы действий. Многое по форме делалось в виде команд сверху, и это не нравилось людям. Главное, что народ мало просвещали по вопросам мировой политики и экономики. Он, в какой-то степени, зажрался спокойствием и демократией, и уже не переносил всякие продовольственные трудности, которые хитро устраивали ему капиталисты и свои, как бестолковые организаторы экономики, так и порою слишком дошлые и умелые участники движения в пятой колонне.
Масло в огонь подливали выступления против любых действий Советской власти с оголтелой критикой без всяких конструктивных предложений выдающегося в прошлом учёного академика А. Сахаров. И совершенно невозможно понять, почему эти, чаще всего бездоказательные выпады наших противников, оставались практически без мощного контрсопротивления идеологов КПСС. Правда, судя сегодня по выступлениям одного из руководителей этого важнейшего подразделения – Г. Зюганова, и, главное, по предательской деятельности первого идеолога – А. Яковлева, легко понять, в чьих руках находилось это оружие партии, ведущей холодную войну. КПРФ и сегодня под руководством своего секретаря не проводит, например, доходчивые сравнения двух основных способов ведения экономики: плановой и рыночной, и не даёт глубокий анализ их единения в развитии хозяйства Китая.
