Во-первых, естественно, невозможно было всем желающим проявить в должной мере свои способности. Однако, многие работники имели именно за это обиду на власть, потому, что не была создана чёткая объективная система карьерного роста, социального лифта, Как, например, в Японии, где всё определяется стажем работы и выявляемому, по строгим критериям, порогом некомпетентности. У нас назначения на следующую должность проводилось довольно произвольно, с учётом, в основном, мнения местного руководства. Часто оно переводилось в сферу дружеских связей и не было объективным. А ведь эта сторона производства должна была быть прерогативой комиссии нейтральных специалистов, а также партийной организации с точки зрения высокой нравственности и честности претендента. В Китае, например, кадровая политика была в полном объёме в руках Министерства контроля. Наш КНК работники ЦК КПСС и близко не подпускали к решению этих вопросов. Субъективная интерпретация работы с кадрами порождала много недовольных среди способных инженеров, не видящих чётко своей перспективы.
Чаще всего на тёплые места назначались ближайшие друзья руководителя. Когда в конце 60-х главным инженером «Мосэнерго» стал Н. Серебряников, все руководящие должности в аппарате заняли его земляки, бывшие коллеги по Каширской ГРЭС. Столичная энергосистема проходила у нас в то время под названием «Каширэнерго». Причём это был уже второй исход каширян во власть. В 30-е годы в нём участвовал и мой отец со товарищами. Тот поход был во многом оправдан, так как первенец ГОЭРЛО – Каширская ГРЭС была поистине единственной кузницей кадров для московского региона, которых остро недоставало. А через тридцать лет благодаря чёткой политике в области подготовки кадров специалисты высочайшей категории стояли в очереди на руководящие места. И когда их в советской стране отбирали в начальники не путём состязательности или с помощью другой какой системы, а просто по признакам близости к руководству, возникали существенные претензии, и, в первую очередь, к партии и власти.
Другой пример. На ТЭЦ № 9, где я трудился в 1971 году, партбюро восстало против волюнтаристских методов управления со стороны директора В. Полякова. Он всё внимание в работе стал уделять строительству домов, приносящему ему уважение самого высокого начальства, и значительно ослабил руководство предприятием. В ответ на критику он пригласил себе в помощь молодого, совершенно не имевшего опыта работы на электростанции специалиста, и поставил его главным инженером, чтобы иметь хотя бы одного, но высоко стоящего соратника. Несмотря на письменные обращения в вышестоящие органы, особенно, в связи с запущенным состоянием предприятия, руководители Министерства энергетики СССР даже не выслушали коллективные протесты и полностью подтвердили решение раскритикованного директора. А райком партии в лице секретаря Г. Васильевой на встрече с представителями коллектива прямо сказал: «Мы знаем недостатки В. Полякова, но, если бы не он, наши работники не жили бы в отдельных квартирах». Такая кадровая политика до основания, словно торнадо, разрушала авторитет партии. А возмутительная наглость, с которой партийный функционер объяснял работникам предприятия, что они служат не справедливости, а возможности устроить свои личные дела, показывает высочайшую степень перерождения и развращённости партноменклатуры уже в начале семидесятых годов прошлого столетия.
Во-вторых, не нашлось теоретиков, которые смогли бы создать гибкую, одобренную народом более менее персонифицированную систему вознаграждения и наказания за результаты труда, то, что закодировано в социалистическом лозунге в слове «каждому». Многие работники были недовольны несправедливой оценкой своего вклада в производство, которая производилась с помощью довольно примитивной и закостеневшей системы заработной платы. Многие до сих пор считают, что она поощряла лодырей, особенно в научной среде. Удивительно, что именно этот контингент работников был в первых рядах демонстраций против Советской власти, и во многом решил её судьбу. В некоторых проектных институтах энтузиасты пытались разрабатывать собственную систему оплаты, но никто в центральных органах серьёзно над ней не работал.
