Правда, есть и другие примеры. По сведениям журналистов, уже в 1987 году в Китае можно было читать книги всех советских философов, в том числе и троцкистов. Вероятно, и под влиянием наших учёных, Дэн Сяопин вёл реформу народного хозяйства, как Бухарин, опираясь на кулака и, я думаю, посматривая на короткий опыт ленинского НЭПа. Китайцы успешно соединяли социалистический план и капиталистический рынок. Хотя каждому понятно, что эта политика является временным отходом от истинного коммунистического преобразования общественных отношений, вынужденно принятая под давлением обстоятельств. В том числе из-за развала Н. Хрущёвым международного единства коммунистического движения.
А в это же время в СССР коммунисты аплодировали ныне покойной Л. Пияшевой, опубликовавшей в журнале «Новый мир» статью «Где пышнее пироги», в которой она доказывала: «Рынок сразу поставит всё на своё место». Симбиоз недопустим: «Разве можно быть наполовину беременной?» В результате бывшая партийно-комсомольская номенклатура приватизировала страну, а у её большинства пироги стали ещё менее пышными. В Китае же общий уровень жизни вырос в десятки раз. Решена проблема недоедания. А шли они по заветам Бухарина: «Обогащайтесь, накапливайте, развивайте своё хозяйство» и «Пусть сначала зажиточными станет часть семей!», и вводили несколько изменённую новую экономическую политику, сказав, что надо подвергнуть критике «превратное или догматическое понимание слов В.И. Ленина о том, что мелкое производство рождает капитализм и буржуазию ежедневно, ежечасно и в массовом масштабе». Не смогли мы перенять опыт Мао – Дзедуна по борьбе с разложением партноменклатуры, который вынужден был применить физическую силу молодёжи в связи с запущенностью болезни, и были биты.
Можно говорить и о влиянии нерешённых в целом экономических проблем в СССР.
Народное хозяйство – основа существования любого общества. Чем строже, проще и эффективнее оно организовано, тем дольше существовала соответствующая ему формация. Рабство царствовало более трёх тысяч лет, феодализм – в среднем тысячу. Капитализм, как система, утвердился в позапрошлом веке, и, я уверен, удержится на земле в классическом виде не более двухсот пятидесяти лет, то есть до 2050 года, если мы не дадим ему утащить с собой в могилу весь мир. Его жизнь могла быть и короче, если бы советские партайгеноссе стремились создать подлинную научную политэкономию социализма. Как они умудрились завести её в гнилое болото с главным буржуазным показателем «прибыль» – уму непостижимо. Ведь при фиксированных государством ценах на продукцию, говорить об этом – нонсенс. Можно было и проще дать ускорение экономике, как это сделали китайские коммунисты. Под видом частичного введения рынка они позволили руководителям крупных предприятий зарабатывать на уровне капиталистических топ-менеджеров, то есть в десятки раз выше, чем остальной персонал, и эксплуатировать рабочую силу без оглядки на законы о труде. Но такое не соответствовало нашей коммунистической морали и не позволило нам обратиться к подобному методу, хотя это есть один из чистых вариантов ленинского НЭПа. А сейчас дерут с народа три кожи, заставляя трудиться сверх всяких норм, и объясняют редкие успехи рыночными отношениями. К сожалению, большинство наших трудящихся до сих пор так и не поняли гуманизма и благородства социализма. Хотя и в других вопросах многое решалось с сильнейшим трением, с напряженным противодействием каким-то внутренним непонятным силам.
Советские учёные так и не сумели разработать даже теоретически стройный проект социалистической экономики, со стимулами, обеспечивающими её эффективность и интерес тружеников в повышении производительности труда, с чёткой схемой управления, контроля и оперативными обратными связями.
Решающим провалом в этой работе стала наша беспомощность в реализации принципа социализма: «От каждого по способностям – каждому по его труду».
В его воплощении в жизнь было несколько принципиальных сложностей, но преодолеть их за семьдесят лет мы были просто обязаны.
