Одним ноябрьским днем Энн шла из школы домой Березовой тропой, в очередной раз убеждаясь, что жизнь прекрасна. День прошел хорошо – все шло гладко в ее маленьком королевстве. Сент-Клэр Доннелл ни с кем не дрался из-за своего имени; у Прилли Роджерсон заболел зуб и лицо так распухло, что о том, чтобы пококетничать с кем-нибудь из мальчиков поблизости, нечего было и думать. Барбара всего лишь пролила на пол ковш воды, а Энтони Пай и вовсе не пришел в школу.
«Как прекрасен ноябрь в этом году, – сказала вслух Энн, у которой сохранилась детская привычка говорить с собой. – Обычно ноябрь – тоскливый месяц… Будто год неожиданно узнал, что к нему приходит старость, и ничего не остается, только горевать и лить слезы. Но этот год старится красиво, как величественная пожилая дама, знающая, что она сохраняет очарование, несмотря на седину и морщины. Днем у нас прекрасная погода, а сумерки поистине благословенны. Последние две недели были такими спокойными и мирными, что даже Дэви почти не озорничал. Мне кажется, характер у него меняется к лучшему. Как тихо сегодня в лесу… ни шороха, только легкий ветерок пробегает по верхушкам деревьев – похоже на звук отдаленного прибоя. Как великолепен лес! И вы, милые деревья! Каждое из вас я люблю, как дорогого друга!»
Энн остановилась, обняла стройную молодую березку и поцеловала кремово-белую кору. Вышедшая из-за поворота Диана увидела ее и засмеялась.
– Энн Ширли, ты только притворяешься взрослой. Не сомневаюсь, что, оставшись наедине с собой, ты становишься той же маленькой девочкой, что и прежде.
– Трудно быстро побороть привычку и расстаться с той маленькой девочкой, – весело отозвалась Энн. – Четырнадцать лет я была ею, а взрослею меньше трех. Думаю, оказавшись в лесу, всегда буду чувствовать себя ребенком. Только на пути из школы домой я могу немного помечтать… и еще с полчаса перед сном. Остальное время посвящено учительству, самообразованию и помощи Марилле по уходу за близнецами, так что фантазиям места нет. Но за короткое время перед сном, оставшись одна в своей комнатке под крышей, я переживаю необыкновенные приключения. Я всегда представляю себя какой-нибудь выдающейся, исключительной персоной… знаменитой певицей, или сотрудницей Красного Креста, или королевой. Вчера я была королевой. Очень увлекательно воображать себя королевой. Одно удовольствие – никаких неудобств и обязанностей. Можно в любой момент выйти из роли, что невозможно для королевы в реальной жизни. А в лесу мне нравится представлять себя дриадой, живущей в дупле древней сосны, или крошечным ночным эльфом под сухим листком. Белая береза, которую я целовала, – моя сестра. То, что она дерево, а я девушка – разница не принципиальная. А ты куда направляешься, Диана?
– К Диксонам. Я обещала раскроить новое платье. Может, заглянешь к ним вечерком? Вместе бы пошли домой.
– Возможно… раз Фред Райт уехал в город, – сказала Энн с самым невинным выражением лица.
Диана покраснела, покачала головой и пошла своей дорогой. Однако рассерженной она не выглядела.
Энн была настроена навестить вечером Диксонов, но не сложилось. В Зеленых Крышах творилось такое, что ни о чем другом нельзя было и помыслить. Марилла с глазами, полными ужаса, встретила ее во дворе.
– Дора пропала.
– Дора? Пропала?! – Энн взглянула на Дэви, который в этот момент раскачивался на калитке с затаенным лукавством в глазах. – Ты знаешь, где она, Дэви?
– Не-е… не знаю, – твердо ответил Дэви. – Не видел ее после обеда, ей-богу.
– Я ушла около часа, – сказала Марилла. – Внезапно стало плохо Томасу Линду, и Рейчел срочно послала за мной. Когда я уходила, Дора играла с куклой на кухне, а Дэви за сараем лепил из глины куличики. Домой я вернулась только полчаса назад… и Доры нигде не было. Дэви уверяет, что он ее не видел.
– Да, не видел, – важно подтвердил Дэви.
– Она должна быть где-то поблизости, – сказала Энн. – Дора никогда далеко не отходит… Сами знаете, какая она робкая. Может быть, спит себе в какой-нибудь комнате?
Марилла покачала головой.
– Я весь дом облазила. Разве что она забралась в один из сараев.
Поиски продолжились. Дом снова осмотрели, как и строения во дворе. Энн прочесала фруктовый сад и даже заглянула в Зачарованный Лес, окликая Дору по имени. Марилла со свечой обследовала погреб. Дэви неотступно следовал то за одной, то за другой и прямо фонтанировал идеями, выдвигая разные версии, где может находиться Дора. Наконец все сошлись снова во дворе.
– Ничего не понимаю, – тяжело вздохнула Марилла.
– Где же она может быть? – жалко проговорила Энн.
– А вдруг она упала в колодец? – весело предположил Дэви.
Энн и Марилла испуганно переглянулись. У них мелькнула одна и та же мысль, которую они не осмеливались облечь в слова.
– А… вдруг? – прошептала Марилла.
Почувствовав слабость и тошноту, Энн подошла к колодцу и заглянула в него. Ведро, как обычно, стояло на своей полке. В глубине слабо поблескивала тихая вода. Колодец Катбертов был самым глубоким в Эйвонли. Если Дора… Нет, Энн даже думать об этом не могла. Ее бросило в дрожь, и она отвела глаза.
