Это эксцентричное послание немало меня озадачило. Я понимала, что сочинить такое письмо для Аннеты так же невозможно, как воспарить к небу. На следующий день во время перерыва я пригласила ее на прогулку к ручью и потребовала, чтобы она рассказала мне всю правду о письме. Аннета расплакалась и во всем созналась. Она сказала, что никогда не писала писем раньше и не знает, как это делать. Но в верхнем ящике бюро она обнаружила пачку любовных писем, написанных матери старым воздыхателем.
«Письма были не от отца, – всхлипывала она, – а от молодого человека, который готовился стать священником и умел писать любовные письма. Но мама все-таки не вышла за него. По ее словам, она не всегда могла понять, к чему он клонит. А мне письма показались очень красивыми, и я переписала кое-что из разных мест. «Леди» я переправила на «учительницу», вставила несколько предложений от себя и заменила некоторые слова. Вместо «настроя» я написала «платье». Я не знала, что такое «настрой», но предположила, что это вид одежды. Я была уверена, что разницу вы не заметите, и до сих пор не могу понять, как вы догадались, что писала не я. Вы, должно быть, необычайно умны».
«Очень плохо переписывать чужие письма и выдавать их за свои», – сказала я. Но, боюсь, больше всего Аннету расстроило то, что я вывела ее на чистую воду.
«Я действительно люблю вас, учительница, – всхлипывала она. – Все сущая правда, просто священник написал это первым. Я всем сердцем люблю вас».
Очень трудно кого-то отчитывать при таких обстоятельствах.
А вот письмо Барбары Шоу. Я опускаю грамматические и прочие ляпы.
Дорогой учитель!
Вы сказали, что мы можем рассказать о своей поездке в гости. Я только один раз была в гостях. Прошлой зимой мы навещали тетушку Мэри. Это удивительная женщина и превосходная хозяйка. Вечером в день нашего приезда мы сели за чай. Я опрокинула вазочку, и она разбилась. Тетя Мэри сказала, что эту вазу ей подарили на свадьбу, и никто раньше не пытался ее разбить. Когда мы встали из-за стола, я наступила тетушке на юбку и оторвала оборку. Наутро я уронила кувшин в раковину, и тот и другая потрескались, а за завтраком пролила чай на скатерть. Помогая тете Мэри мыть после обеда посуду, я разбила фарфоровую тарелку. Вечером я упала с лестницы, вывихнула лодыжку, после чего мне пришлось неделю проваляться в постели. Я слышала, как тетя Мэри говорила дяде Джозефу, что им еще повезло, а то я разнесла бы весь дом. Когда я стала поправляться, пришло время уезжать. Не люблю я ездить по гостям. По мне лучше ходить в школу, особенно с тех пор, как мы перебрались в Эйвонли.
С уважением
Письмо от Уилли Уайта.
