Все началось ночью с внезапной, неутихающей, не дающей спать зубной боли. Когда Энн встала, ее встретило серое, хмурое зимнее утро, наводящее на мысль, что жизнь скучная, монотонная и бесперспективная вещь.
В школу она отправилась в прескверном расположении духа. Щека распухла и болела. В классной комнате было холодно и дымно – сырые дрова отказывались гореть, и озябшие дети жались друг к другу. Несвойственным ей резким тоном Энн потребовала, чтобы все расселись по своим местам. Энтони Пай ленивой походкой с высокомерным видом отправился к парте, и Энн заметила, что он что-то прошептал соседу и потом насмешливо на нее взглянул.
Энн казалось, что никогда карандаши не скрипели так противно, как в то утро. А потом еще Барбара Шоу, идя к учительскому столу с решенным примером, споткнулась о ведро с углем, и результат был катастрофическим. Уголь рассыпался по всей комнате, грифельная дощечка Барбары разлетелась на кусочки, а когда она поднялась, мальчишки дружно расхохотались при виде ее запачканного углем лица.
Энн, проверявшая чтение у второклашек, повернулась к Барбаре.
– Вот что, Барбара, – произнесла она ледяным тоном, – если ты не можешь не спотыкаться на каждом шагу, сиди лучше на своем месте. Девочке в твоем возрасте стыдно быть такой неловкой.
Бедная Барбара заковыляла назад к парте, слезы, смешавшись с угольной крошкой, придавали ее лицу комичное выражение. Никогда прежде ее любимая, милая учительница не говорила с ней в такой оскорбительной манере. Сердце Барбары было разбито. Энн и сама почувствовала укол совести, но от этого ее раздражение только возросло, и второклашки надолго запомнили этот урок чтения, как и последующий – арифметики, на котором Энн не менее безжалостно с ними обошлась. В тот момент, когда Энн решительно перечеркивала примеры, в класс вбежал запыхавшийся Сент-Клэр Доннелл.
– Ты опоздал на полчаса, Сент-Клэр, – резко заметила Энн. – В чем дело?
– Простите, мисс, мне пришлось помогать матери с пудингом – к обеду мы ждем гостей, а Кларисса Алмира заболела, – ответил Сент-Клэр подчеркнуто уважительным тоном, вызвавшим, однако, шумное веселье среди однокашников.
– Сядь на свое место и в наказание реши шесть задач со страницы восемьдесят четвертой из учебника, – произнесла жестко Энн.
Несколько ошарашенный ее тоном Сент-Клэр покорно пошел к парте и достал свою грифельную дощечку. А затем украдкой передал небольшой пакетик Джо Слоуну. Заметив это, Энн совершила роковую ошибку, решив, что знает содержимое пакета.
Недавно старая миссис Хайрем начала печь и продавать ореховые кексы, чтобы увеличить скудный доход. У мальчиков из младших классов эти кексы пользовались огромной популярностью, и последние недели у Энн с этим было достаточно хлопот. По дороге в школу мальчики оставляли у миссис Хайрем карманные деньги, приносили кексы в школу, ели прямо на уроках сами и угощали приятелей. Энн предупредила школьников, чтоб впредь никто кексы в школу не приносил, иначе ей придется их конфисковать. И вот, пожалуйста, Сент-Клэр Доннелл на ее глазах передает товарищу кексы, завернутые в полосатую бело-синюю бумагу миссис Хайрем.
– Джозеф, – спокойно проговорила Энн, – принеси сюда сверток.
Джо вздрогнул и, сконфуженный, повиновался. Этот толстый мальчик при волнении краснел и заикался. Трудно представить более виноватый вид, чем был у бедняги Джо в тот момент.
– Брось это в огонь, – приказала Энн.
На лице Джо отразилось непонимание.
– Пожа… луй… ста, мисс, – начал он.
– Делай то, что говорят, и никаких разговоров.
– Но, мисс, это… – в отчаянии залепетал Джо.
– Джозеф, ты будешь повиноваться или нет? – грозно спросила Энн.
Даже более смелый и уверенный в себе мальчик не выдержал бы такого напора и опасного блеска глаз. Такую Энн ученики еще не знали. Джо, бросив страдальческий взгляд на Сент-Клэра, подошел к печке, открыл большую квадратную дверцу и швырнул в огонь полосатый бело-синий сверток, прежде чем вскочивший на ноги Сент-Клэр успел произнести хоть слово. А Джо еле успел во время отпрыгнуть.
Некоторое время испуганные школьники не понимали, что произошло – землетрясение это или извержение вулкана? Невинный сверток, в котором, как предполагала Энн, находились ореховые кексы миссис Хайрем, на самом деле хранил в себе набор петард и шутих. Желая повеселить гостей в свой день рождения фейерверком, Уоррен Слоун попросил их купить поехавшего в город отца Сент-Клэра Доннелла. Петарды шумно взрывались в печке, а шутихи с шипением и свистом вылетали наружу и, как безумные, носились по комнате. Энн побледнела и в отчаянии упала на стул, девочки с визгом забрались на парты. Джо Слоун стоял неподвижно, как истукан, посреди этого бедлама, а Сент-Клэр, не в силах удержаться от смеха, раскачивался вперед и назад в проходе между партами, Прилли Роджерсон упала в обморок, а у Аннеты Белл началась истерика.
