– Давным-давно, – начала Диана, – эта ферма принадлежала старому мистеру Дэвиду Грею. Сам он здесь не жил… он жил там, где сейчас дом Сайласа Слоуна. У него был единственный сын Джордан, который однажды зимой уехал на заработки в Бостон и там полюбил девушку по имени Эстер Мюррей. Она работала в большом магазине и ненавидела свою работу. Эстер выросла в деревне и всегда мечтала жить на природе. Когда Джордан сделал ей предложение, она согласилась, но с условием, что он увезет ее в какое-нибудь тихое местечко в окружении полей и лесов. И он привез ее в Эйвонли. Миссис Линд говорила, что он очень рисковал, решив жениться на янки. Эстер и правда была хрупкого сложения, да и хозяйкой никудышной, но, по словам мамы, очень хорошенькой и милой. Джордан был готов целовать землю, по которой она ступала. Мистер Грей отдал сыну эту ферму, и тот построил здесь небольшой дом, в котором они с Эстер прожили четыре года. Эстер редко выходила в люди, ее тоже мало кто навещал, кроме мамы и миссис Линд. Джордан разбил для жены сад, который она обожала и проводила в нем почти все время. Образцовой хозяйкой она не была, но цветы были ее страстью. А потом Эстер заболела. Мама думает, что у нее еще до приезда в Эйвонли начала развиваться чахотка. Она не сразу слегла, но слабела с каждым днем. Джордан никому не позволил ухаживать за ней. Он все делал сам, и, по маминым словам, ни одна женщина не сравнилась бы с ним в такой нежной заботе. Каждый день он закутывал жену в шаль и выносил на руках в сад, где она проводила весь день, лежа на качелях со счастливым видом. Говорят, она каждое утро и каждый вечер просила Джордана опуститься рядом с ней на колени и вместе помолиться о том, чтобы ей было дано, когда придет время, закрыть глаза в этом саду. Ее молитва была услышана. Однажды Джордан, как обычно, вынес Эстер в сад, устроил на качелях, а сам собрал все распустившиеся розы и усыпал ими жену. Она только улыбнулась в ответ… и закрыла глаза… навеки, – тихо закончила Диана рассказ.
– Какая прекрасная история, – со вздохом проговорила Энн, утирая слезы.
– А что стало с Джорданом? – спросила Присцилла.
– После смерти Эстер он продал ферму и вернулся в Бостон. Ферму купил Джейбс Слоун. Он и передвинул дом ближе к дороге. А Джордан умер десять лет спустя, его прах перевезли в Эйвонли и захоронили подле Эстер.
– Не понимаю ее – как это бросить все и уехать в глушь? – сказала Джейн.
– А я как раз понимаю, – задумчиво произнесла Энн. – Сама бы я не хотела всегда так жить. Я люблю леса и поля, но и людей тоже. Хотя Эстер могу понять. Она страшно устала от шума большого города, от множества людей, которые приходят-уходят, и никому до нее нет дела. Ей захотелось укрыться от этого непрерывного гула, спрятаться в спокойном, уютном местечке на природе, где можно отдохнуть. И она получила то, что хотела, а это, думаю, удается немногим. До своей кончины она провела четыре прекрасных года… время полного счастья, так что ей можно, скорее, позавидовать. Закрыть в последний раз глаза и уснуть среди роз, когда дорогой человек с любовью смотрит на тебя – что может быть лучше?
– Это Эстер посадила здесь вишневые деревья, – сказала Диана. – Она говорила маме, что ей не суждено отведать с них плодов, но ей приятно думать, что деревья, которые она посадила, будут продолжать жить после ее смерти и делать мир прекраснее.
– Я рада, что мы выбрали нужную тропу, – проговорила Энн с сияющим лицом. – Этот майский день я избрала как свой второй день рождения, и какой прекрасный получила подарок – этот сад и его историю! А тебе мама рассказывала, как выглядела Эстер Грей? – обратилась она к Диане.
– Нет… только то, что она была красивая.
– Я даже рада, что теперь могу создавать ее мысленный портрет, не ограничивая себя определенными рамками. Я представляю ее небольшого роста, изящную, с темными, слегка вьющимися волосами, бледным, мечтательным лицом и большими карими глазами, смотрящими нежным и кротким взглядом.
Оставив корзинки в саду, девушки провели остаток дня, с удовольствием блуждая по окрестным лесам и открывая для себя множество прелестных тропинок и укромных уголков. Проголодавшись, они расположились в прекраснейшем месте – на крутом склоне звонко бурлящего ручья, где из высокой пушистой травы поднимались белые березки. Девушки отдали должное приготовленному Энн угощению и с аппетитом поедали даже непоэтичные бутерброды, которые казались еще вкуснее из-за свежего воздуха и продолжительной прогулки. Для подруг Энн принесла стаканы и заготовила лимонад, а сама пила холодную родниковую воду, смастерив чашку из березовой коры. Чашка протекала, у воды ощущался земляной привкус, как бывает обычно весной, но Энн считала, что такое питье больше подходит к ситуации, чем лимонад.
– Как вам это стихотворение? – задала она неожиданный вопрос.
– Где? – Джейн и Диана закрутили головами, словно силились разглядеть рунические надписи на березовой коре.
