– Мы наденем галоши, – ответила Энн, проявив снисхождение к практицизму подруги. – А ты приходи рано утром в субботу, поможешь подготовить все для пикника. Мне хочется, чтобы угощение было, насколько это возможно, изысканным, соответствующим весеннему очарованию… – маленькие пирожки с джемом, хворост, песочное печенье с розовой и желтой глазурью и пирог «Лютик». Нужно захватить еще и сэндвичи, хотя в них нет ничего поэтического.
Суббота оказалась идеальным днем для пикника – теплым, солнечным, полным голубизны и света. Легкий, шаловливый ветерок проносился по полям и садам. Нежная зелень с россыпью мелких цветков пробивалась на залитых солнцем пригорках и лугах.
Мистер Харрисон, боронящий землю на задворках своей фермы, тоже почувствовал весеннее волнение в обычно спокойной крови пожилого человека. Он видел четырех девушек с корзинами в дальнем конце своего поля, граничившего с перелеском из берез и елей. До него донеслись радостные голоса и звонкий смех.
– Как легко быть счастливой в такой день, правда? – задала риторический вопрос Энн со свойственной ей философичностью. – Давайте постараемся, девочки, чтоб он стал для нас золотым днем, о котором мы всегда будем вспоминать с восторгом. Прочь мирские заботы! Джейн, у тебя вчера дела не ладились в школе?
– Как ты догадалась? – удивилась Джейн.
– Мне знакомо это выражение на твоем лице… Оно и у меня частенько бывает. Будь умницей, прогони его на время. Хоть до понедельника. А может, и дольше. Ой, девочки, только взгляните на эти фиалки! Такую красоту надо сохранить в дневнике памяти. Когда мне будет восемьдесят лет… если, конечно, будет… я закрою глаза и увижу эту полянку точь-в-точь такой, как сейчас. Вот и первый подарок, который принес нам этот день.
– Если б можно было видеть поцелуй, думаю, он был бы похож на фиалку, – сказала Присцилла.
Энн вся засветилась от радости.
– Как я рада, Присцилла, что ты выразила свои чувства вслух, а не сохранила только для себя. В нашем мире жить было бы интереснее… хотя и так неплохо… если б люди говорили то, что думают.
– Некоторых людей не захочется слушать, – мудро предположила Джейн.
– Возможно, но они сами виноваты, что у них в голове рождаются скверные мысли. Зато мы сегодня вольны говорить все, ведь мысли у нас могут быть только прекрасными. Каждая из нас пусть говорит все, что приходит ей в голову. Это и будет настоящий разговор. Смотрите, какая тропинка. Никогда ее раньше не видела. Пойдем по ней.
Тропинка была извилистая и такая узкая, что, хотя девушки шли гуськом, еловые ветки все равно хлестали по лицам. Под елями тянулся бархатный ковер из мха, а дальше – на более открытом месте, где деревья были ниже и росли реже, – землю украшала молодая зелень.
– Как много здесь слоновьих ушей! – воскликнула Диана. – Нарву большой букет – они такие красивые.
– Как можно было дать такому прекрасному растению столь неблагозвучное имя? – удивилась Присцилла.
– Похоже, человек, так назвавший его, был либо напрочь лишен воображения, либо наделен в чрезмерной степени, – сказала Энн. – О, девочки, только взгляните на это!
«Это» было мелким лесным прудом посреди открытой поляны, там и заканчивалась тропинка. Ближе к лету пруд высыхал, и на его месте вырастали густые высокие папоротники. Сейчас же его круглая, как блюдце, чистая, как хрусталь, поверхность мягко поблескивала. Вокруг росли стройные, юные березки и пробивались головки папоротников.
– Какая красота! – восхитилась Джейн.
– Давайте танцевать вокруг него, как лесные нимфы! – воскликнула Энн, опуская на землю корзину и протягивая подругам руки.
Но с танцем не сложилось – земля была болотистая, и у Джейн увязли галоши.
– Нельзя быть лесной нимфой, если носишь галоши, – решительно заявила Джейн.
– Прежде чем покинуть это место, надо дать ему имя, – сказала Энн, смирившись с неоспоримостью фактов. – Пусть каждая придумает название, а потом будем тянуть жребий. Начнем с тебя, Диана.
– Березовый пруд, – быстро отозвалась Диана.
– Хрустальное озеро, – предложила Джейн.
Энн, стоявшая позади, бросила на Присциллу умоляющий взгляд в надежде, что она придумает что-нибудь поинтереснее. И Присцилла, собравшись с духом, произнесла:
– Мерцающая гладь.
Предложение Энн было – Зеркало фей.
Все варианты написали на кусочках березовой коры карандашом, нашедшимся у Джейн в кармане, и положили в шляпу Энн. Присцилла закрыла глаза и вытащила один. «Хрустальное озеро», – ликующим голосом проговорила Джейн. Так пруд стал Хрустальным Озером, и даже если Энн подумала, что пруду не повезло, вслух она этого не произнесла.
