Поэтому они всегда держали в чистоте лестницу в подвал и никогда не забывали вымести пыль из-под кроватей. У меня будет неспокойно на душе, если во время визита миссис Морган я вдруг вспомню, что не убралась в чулане. Когда в апреле прошлого года мы читали с Дианой «Золотые ключи», то решили взять эти строки и своим девизом.
Вечером Джон Генри Картер и Дэви расправились с двумя белыми петушками, а Энн их ощипала. Это неприятное занятие на этот раз обрело для нее высокий смысл, и удел упитанных питомцев казался не столь уж мрачным.
– Не люблю я ощипывать птицу, – призналась она Марилле. – К счастью, в это дело не нужно вкладывать душу – только руки, а в воображении я странствую по Млечному Пути.
– Это видно – перьев на полу больше обычного, – заметила Марилла.
Потом Энн уложила Дэви в постель, а перед сном взяла с него обещание, что весь следующий день он будет вести себя хорошо.
– Если я завтра буду паинькой, можно послезавтра от души пошалить? – спросил Дэви.
– Этого я обещать не могу, – осторожно сказала Энн, – зато могу вас с Дорой покатать на лодке. Мы доплывем до конца пруда, выйдем на песчаный берег и устроим там пикник.
– Идет, – согласился Дэви. – Даю слово – завтра не пикну. Вообще я собирался к мистеру Харрисону пострелять горохом из новой рогатки в Рыжего, но это терпит. Завтра получится вроде как еще один воскресный день, но, раз будет пикник, я согласен.
Энн три раза за ночь пробуждалась и подбегала к окну, чтобы убедиться, что прогноз дядюшки Эба не сбывается. Наконец на сияющем серебром небе забрезжил перламутровый рассвет. Начинался удивительный день.
Диана появилась вскоре после завтрака. В одной руке у нее была корзинка с цветами, а на другую она набросила муслиновое платье. Его она собиралась надеть только после законченных к обеду приготовлений. А пока на ней было обычное розовое ситцевое платье и милый фартучек с множеством оборок и складок. Она излучала опрятность и красоту.
– Ты выглядишь восхитительно, – сказала с восторгом Энн.
Диана вздохнула:
– Мне приходится распускать в талии все мои платья, одно за другим. С июля я прибавила в весе еще четыре фунта. Когда это кончится, Энн? Все героини миссис Морган высокие и стройные.
– Давай забудем на время о наших горестях и подумаем о том хорошем, что выпадает на нашу долю, – весело сказала Энн. – Помнишь, что говорит миссис Аллен? Когда на ум приходят дурные мысли, отгони их и подумай о чем-нибудь хорошем, что можно им противопоставить. Пусть ты немного полненькая, зато у тебя очаровательные ямочки, а у меня нос нормальной формы, но на нем полно веснушек. Как, на твой взгляд, лимонный сок помог?
– Несомненно, помог, – сказа Диана, критически оглядев нос подруги, и подбодренная Энн повела Диану в сад, где воздушные тени дрожали в золотистом солнечном свете.
– Сначала украсим гостиную. У нас еще много времени. Присцилла сказала, что они приедут в двенадцать, самое позднее полпервого. Значит, обедать сядем в час.
В этот момент в Канаде или в Соединенных Штатах, возможно, нашлись бы две девушки их счастливее, хотя я лично в этом сомневаюсь. В самом звуке ножниц, срезающих розу, пион или колокольчик, казалось, звучало: «Миссис Морган приезжает сегодня». Энн не могла понять, как мистер Харрисон может как ни в чем не бывало косить траву на лугу, как будто ничего особенного не происходит.
Гостиная в Зеленых Крышах была строгой и мрачноватой комнатой с диванами, набитыми жестким конским волосом, накрахмаленными кружевными занавесками и белыми салфетками на подлокотниках, лежавшими всегда под определенным углом, если только какой-нибудь неуклюжий гость их не сдвинет. Энн не удавалось внести в эту комнату немного изящества – Марилла не желала никаких перемен. Но просто чудо, как могут преобразить комнату цветы, если расположить их со вкусом. Когда Энн и Диана закончили убранство гостиной, ее было не узнать.
На полированном столике в огромной голубой вазе стояли цветущие ветки калины. Блестящая черная каминная полка утопала в розах и папоротниках. На полках для всякой всячины стояли вазочки с колокольчиками. Темные углы по обе стороны камина оживили напольные вазы с пунцовыми пионами, а перед самым камином полыхал пожар из желто-красных маков. На все это великолепие красок ниспадал солнечный свет, льющийся сквозь увитые плющом окна; тени от листвы плясали на стенах и на полу, превратив заурядную темную комнату в цветущую беседку из фантазий Энн. Даже Марилла, вошедшая со словами критики на устах, не смогла удержаться от похвалы.
– Теперь начнем украшать стол, – произнесла Энн тоном жрицы, собравшейся совершить священный обряд в честь божества. – В центре поставим большую вазу с дикими розами, еще по одной розе – перед каждым прибором, и отдельный букет из одних розовых бутонов для миссис Морган как намек на ее «Сад розовых бутонов».
