– Что за ерунда! – воскликнула Марилла с негодованием.
– Мистер Белл этого не скрывает, – убежденно сказал Дэви. – В прошлое воскресенье он назвал себя на службе ничтожным червем, жалким грешником, погрязшим в пороке. Что такого страшного он совершил, Марилла? Кого-то убил? Или украл церковную кружку с пожертвованиями? Я хочу знать.
К счастью, в этот момент к дому подъехала миссис Линд, и Марилла поспешно удалилась, радуясь, что удалось выскользнуть из расставленной западни. «Не стоит мистеру Беллу, – думала она, – прибегать к такой опасной риторике, особенно в присутствии маленьких мальчиков, которые “хотят все знать”».
Оставшись одна, Энн ретиво принялась за работу. Подмела полы, застелила постели, накормила кур, выстирала и повесила сохнуть муслиновое платье. Пора было переходить к перемещению перьев из одной перины в другую. Энн поднялась на чердак и надела первое попавшееся под руку старое платье из синего кашемира, которое она носила в четырнадцать лет. Оно было явно коротким и таким же тесным, как то памятное платье из грубой полушерстяной ткани, в котором она впервые переступила порог Зеленых Крыш. Такое платье не могли испортить ни пух, ни перья. На голову Энн повязала большой красно-белый носовой платок Мэтью и, завершив свой туалет, спустилась в комнату при кухне, куда Марилла перед отъездом помогла ей перенести перину.
К несчастью, Энн заглянула в висевшее у окна треснувшее зеркало и увидела семь ненавистных веснушек, которые сегодня выделялись ярче обычного, а может, так казалось при ярких солнечных лучах, бивших в незатененное окно.
«Ох, я забыла протереть вчера лицо лосьоном, – подумала она. – Пойду-ка в кладовую и сделаю это сейчас».
Чего только ни предпринимала Энн, чтобы избавиться от этих веснушек. Однажды у нее кожа с носа сошла, а веснушкам все было нипочем. Несколько дней назад Энн нашла в журнале очередной рецепт лосьона от веснушек и, так как все ингредиенты были в пределах доступности, она быстро изготовила лосьон сама к большому неудовольствию Мариллы, считавшей, что, если Провидение наградило тебя веснушками, с этим надо смириться.
Энн быстро сбежала в кладовую. Там всегда было сумрачно из-за близко подступавшей к окну ивы, а сейчас, когда от мух повесили занавески, в кладовой воцарилась полутьма. Энн взяла с полки бутылочку с драгоценным лосьоном и тщательно протерла нос с помощью заготовленной заранее губки. Покончив с этим важным делом, она вернулась к работе. Тому, кто хоть раз перекладывал пух и перья из одного чехла в другой, нет нужды говорить, как выглядит человек после столь нелегкого труда. Платье Энн было белым от пуха, а выбившиеся из-под платка волосы походили на венчик из перьев. И как раз в этот неподходящий момент раздался стук в дверь кухни.
«Это, должно быть, мистер Ширер, – подумала Энн. – Сейчас я не в лучшем виде, но мешкать нельзя – он всегда торопится».
И Энн бросилась к входной двери. Ох, если б милосердный пол провалился и проглотил в этот момент несчастную, в пухе и перьях, девушку, он сделал бы благое дело! На пороге стояла Присцилла Грант в обворожительном шелковом платье и рядом с ней две дамы. Одна – невысокая и полная седовласая женщина в твидовом костюме, другая – стройная и высокая, прекрасно одетая, с красивым утонченным лицом и фиалковыми глазами в обрамлении длинных черных ресниц. И Энн «инстинктивно почувствовала» (как она сказала бы раньше), что перед ней миссис Шарлотта Морган.
Момент был ужасный, но тут в смятенном сознании Энн всплыла одна мысль, за которую она уцепилась, как за пресловутую соломинку. Всем героиням миссис Морган было присуще одно свойство – «не ударять в грязь лицом» ни при каких обстоятельствах. В самые неблагоприятные моменты – во времени или пространстве – они всегда царственно держались, оставаясь «героинями». Энн почувствовала, что обязана им соответствовать, собрать всю волю в кулак и держаться на высоте. Присцилла впоследствии призналась, что никогда так не восхищалась подругой, как в тот момент. Энн никак не выказала своего смущения. Она поздоровалась с Присциллой и была представлена ее спутницам, держась при этом так спокойно и уверенно, словно на ней была роскошная парадная одежда. Она пережила легкий шок, узнав, что дама, которую она «инстинктивно» приняла за миссис Морган, была вовсе не ею, а какой-то неизвестной миссис Пендекстер. А полная, невысокая, седовласая дама оказалась как раз знаменитой писательницей. Но после первоначального большого потрясения последние новости Энн пережила легче. Она провела гостий в дом и оставила в гостиной, сама же поспешила помочь Присцилле распрячь лошадь.
