Но как раз в этот день декабрь, будто вспомнив, что он все-таки зимний месяц, поскучнел, призадумался и наполнил мир той особой безветренной тишиной, какая бывает перед снегопадом. Энн доставляла большое удовольствие прогулка по сумрачному буковому лесу. Она никогда не чувствовала себя одинокой, у нее всегда были воображаемые веселые попутчики, с которыми можно было вести оживленные беседы, подчас более остроумные и увлекательные, чем разговоры в обычной жизни, где собеседники иногда оставляют желать лучшего. А в воображаемой компании из родственных душ ты слышишь то, что близко твоей душе, и сама можешь сказать то, что хочется. Так в сопровождении невидимых спутников Энн прошла через лес и ступила на тропу под еловой аркой как раз в тот момент, когда пушистые крупные хлопья снега стали медленно опускаться на землю.
У первого поворота под большой разлапистой елью Энн увидела мисс Лаванду. На ней было теплое платье насыщенного красного цвета, плечи и голову покрывала серебристо-серая шелковая шаль.
– Вы похожи на королеву фей елового леса! – весело воскликнула Энн.
– Я так и думала, Энн, что ты сегодня придешь, – сказала мисс Лаванда, бросаясь ей навстречу. – И я вдвойне этому рада, потому что сегодня со мной нет Шарлотты. У нее заболела мать, и эту ночь она проведет дома. Если б не ты, мне было бы очень одиноко… Мечты и эхо не могут полностью заменить человеческое общение. Ох, Энн, какая же ты красавица, – добавила она неожиданно, глядя на высокую, стройную девушку с порозовевшими от прогулки щеками. – Красивая и юная! Семнадцать лет – чудесный возраст, правда? Я тебе завидую, – искренне призналась она.
– В душе вам не больше семнадцати, – улыбнулась Энн.
– Нет, – я старая… Или женщина средних лет, что еще хуже, – сказала со вздохом мисс Лаванда. – Иногда мне удается вообразить, что это не так, но, по большей части, я осознаю свой возраст. И никак не могу примириться с этим, как удается большинству женщин. С первым седым волосом все во мне взбунтовалось и не проходит до сих пор. И прошу, Энн, не делай вид, что пытаешься меня понять. Девушке в семнадцать лет это знание недоступно. Сейчас я воображу, что мне семнадцать, в твоем обществе это удастся. Ты всегда приносишь с собой юность, этот чудесный дар. Мы проведем прекрасный вечер. Сначала устроим чаепитие. Что ты хочешь к чаю? Будет все, что пожелаешь. Придумай что-то вкусное, пусть и не очень полезное.
В этот вечер в каменном домике было шумно и весело. Приготовление к пиршеству и само пиршество сопровождались таким смехом и озорством, что сомнений не оставалось: мисс Лаванда и Энн ведут себя не так, как подобает сорокапятилетней старой деве и рассудительной школьной учительнице. Уставшие, они расположились на ковре перед камином в гостиной, освещенной лишь мягким светом горящих дров и наполненной дивным ароматом, идущим от розовых лепестков в вазе на каминной полке. Поднявшийся ветер стонал и завывал за окном, а снег настойчиво и глухо постукивал в стекло, словно сотни духов бури искали приюта.
– Как я рада, что ты со мной, Энн, – сказала мисс Лаванда, покусывая конфету. – Без тебя мне было бы одиноко… Очень одиноко… Почти невыносимо. Мечты и фантазии хороши днем, при солнечном свете, но когда за окном мрак и метель, они не приносят утешения. В такие минуты хочется человеческого тепла. Тебе эти чувства не известны… В семнадцать лет такого еще не знаешь. В семнадцать можно довольствоваться мечтами, потому что знаешь – все настоящее впереди. Когда мне было семнадцать, я и представить не могла, что в сорок пять окажусь седой старой девой, чья жизнь будет заполнена одними фантазиями.
– Вы не старая дева, – сказала с улыбкой Энн, глядя в печальные карие глаза мисс Лаванды. – Старыми девами рождаются, а не становятся.
– Одни старыми девами рождаются, другие достигают этого положения, а третьим – оно как снег на голову, – с иронией произнесла мисс Лаванда.
– Тогда вы из тех, кто этого достиг, – рассмеялась Энн, – и сделали это так элегантно, что, если б все старые девы были похожи на вас, это вошло бы в моду.
– Я всегда стараюсь делать вещи так хорошо, насколько это возможно, – задумчиво произнесла мисс Лаванда, – и если уж мне суждена роль старой девы, я намерена сыграть ее на совесть. Люди считают меня странной, потому что я отказываюсь носить традиционную маску старой девы. Скажи, Энн, ты что-нибудь слышала о нас со Стивеном Ирвингом?
– Да, – сказала откровенно Энн. – Я слышала, что вы с ним были помолвлены.
