Следившая за этой сценой Энн облегченно вздохнула. Она видела, что мисс Лаванда и Пол понравились друг другу. Значит, в их общении не будет скованности или напряжения. Несмотря на всю свою мечтательность и романтичность, мисс Лаванда была разумным человеком и, испытав поначалу волнение, сумела взять себя в руки и общалась с Полом так же весело и непринужденно, как если бы у нее в гостях был любой другой ребенок. Они прекрасно провели время, а за ужином устроили настоящий пир с таким обилием вкусностей, что миссис Ирвинг, увидев такое, всплеснула бы руками от ужаса и решила, что желудок внука погублен навсегда.
– Приходи еще, дорогой, – сказала мисс Лаванда, пожимая ему руку на прощание.
– Если хотите, можете меня поцеловать, – предложил серьезно Пол.
Мисс Лаванда склонилась к нему и поцеловала.
– А как ты догадался, что мне этого хочется? – шепнула она.
– У вас был такой же взгляд, как у мамы, когда она хотела меня поцеловать. Вообще я не люблю, чтобы меня целовали. Мальчики этого не любят. Ну, вы знаете. Но мне было приятно. И я, конечно, приду к вам снова. Если не возражаете, я хотел бы стать вашим близким другом.
– Я… я не возражаю, – сказала мисс Лаванда и, повернувшись, быстро ушла в дом, но уже через минуту весело махала им на прощание рукой из окна и улыбалась.
– Мне понравилась мисс Лаванда, – объявил Пол, когда они шли по буковому лесу. – Мне нравится, как она на меня смотрит, и ее каменный домик нравится, и Шарлотта Четвертая тоже. Вот бы бабушке такую служанку вместо Мэри Джо. Уверен, что Шарлотта, если б я поделился с ней своими фантазиями, никогда не сказала бы, что у меня «в башке завелись тараканы». А какой замечательный был ужин, правда, учительница? Бабушка говорит, что мальчику нельзя быть привередливым и разборчивым в еде, но иногда с собой трудно справиться. Вы ведь понимаете. Мне кажется, мисс Лаванда не заставит ребенка есть на завтрак овсянку, если его воротит от каши. Она накормит его тем, что ему нравится. Конечно… – Пола нельзя было назвать неразумным… – это может не пойти впрок. Но разнообразие – это так приятно. Вы ведь понимаете?
В один майский день жителей Эйвонли взбудоражила заметка, появившаяся в шарлоттаунской газете «Дейли энтерпрайз» в колонке «Новости Эйвонли», подписанная анонимным «Обозреватель». Молва приписывала авторство Чарли Слоуну, отчасти потому что пресловутый Чарли был и раньше замечен в подобных литературных потугах, а отчасти потому, что одна из «новостей» содержала в себе почти откровенную насмешку над Гилбертом Блайтом. Молодежь Эйвонли упорно рассматривала Гилберта Блайта и Чарли Слоуна как соперников, добивающихся благосклонности некой особы с серыми глазами и богатым воображением.
Слухи, как обычно, были далеки от истины. Эти «новости» написал сам Гилберт Блайт при поддержке и содействии Энн, а в одной из «новостей», дабы отмести подозрения, подшутил и над собой. Только две из этих новостей имеют отношение к дальнейшему повествованию:
– Дядюшка Эб действительно предсказывал сильную бурю примерно в это время, – сказал Гилберт. – А ты уверена, что мистер Харрисон ухаживает за Изабеллой Эндрюс?
– Нет, – со смехом ответила Энн. – Я уверена, что он ездит играть в шашки с мистером Эндрюсом. Однако миссис Линд говорит, что Изабелла Эндрюс, должно быть, собирается замуж – этой весной у нее прекрасное настроение.
Бедный старый дядюшка Эб пришел в возмущение от прочитанного, подозревая, что «Обозреватель» издевается над ним. Он яростно отрицал, что называл точную дату бури, но ему никто не верил.
