Не только внешние изменения коснулись Энн. Она стала заметно спокойнее – больше думала и, как раньше, мечтала, но болтала гораздо меньше. Марилла обратила на это внимание.
– Что-то ты меньше щебечешь, Энн, и почти не употребляешь заковыристые слова. Что с тобой?
Энн покраснела и тихонько засмеялась. Отложив книгу, она мечтательно посмотрела в окно, где на плюще, пригретые весенним солнцем, раскрывались большие красные почки.
– Даже не знаю… как-то не хочется много говорить, – ответила она, задумчиво приставив к подбородку указательный палец. – Приятнее думать о чем-то, что тебе дорого, и хранить эти мысли глубоко в сердце, как сокровище. Мне не хочется, чтоб над ними смеялись или недоумевали по их поводу. И как-то само собой пропал интерес к заумным словам. Даже жаль, что это совпало со временем, когда я выросла и могу их произносить, не вызывая у окружающих смеха. Мне нравится взрослеть, и все же это не совсем то, чего я ожидала. Очень многому еще предстоит научиться, столько нужно сделать и обдумать, что мне не до заумных слов. Кроме того, мисс Стейси говорит, что короткие слова сильнее и выразительнее. Она просит, чтоб эссе мы писали простым языком. Поначалу мне это трудно давалось. Я старалась вместить в сочинение как можно больше сложных и вычурных слов, а я их знаю достаточно. Но теперь я привыкла, и сама вижу, что так лучше.
– А как поживает ваш литературный клуб? Давно о нем не слышала.
– Клуб больше не существует. На него нет времени, да и мы от него изрядно устали. Глупо сочинять рассказы только о любви, убийствах, побегах и тайнах. Мы иногда пишем в классе сочинения, чтобы потренироваться в композиции, но мисс Стейси просит нас писать не о чем попало, а о том, что может случиться с нами в Эйвонли. Она подробно анализирует наши истории и призывает нас самих тоже критично к ним относиться. Я даже не подозревала, что в моих сочинениях столько нелепостей, пока не начала сама себя проверять. Мне стало так стыдно, что я решила никогда больше не пытаться сочинять, но мисс Стейси сказала, что у меня все получится, если я стану для себя самым суровым критиком. Теперь я стараюсь это делать.
– До вступительных экзаменов осталось всего два месяца, – сказала Марилла – Как тебе кажется, ты сможешь их сдать?
Энн вздрогнула.
– Не знаю. Иногда я не сомневаюсь, что все пройдет хорошо, но в следующую минуту меня охватывает паника. Мы усердно учились, и мисс Стейси тщательно нас готовила, но все может случиться. У каждого есть свое слабое место. У меня, конечно же, геометрия, у Джейн – латынь, у Руби и Чарли – алгебра, у Джози – арифметика. Муди Сперджен, по его словам, нутром чувствует, что может завалить английскую историю. Мисс Стейси собирается в июне устроить репетицию вступительных экзаменов примерно той же трудности, что и в академии, и будет столь же строго оценивать. Это станет проверкой наших знаний. Скорей бы все кончилось, Марилла. Мысли об экзаменах не оставляют меня. Иногда я просыпаюсь посреди ночи и думаю, что буду делать, если не поступлю.
– Вернешься в школу и повторишь попытку на следующий год, – невозмутимо произнесла Марилла.
– Не думаю, что у меня лежит к этому душа. Провалить экзамены – это такой позор, особенно, если Гил… если другие успешно их выдержат. На экзаменах я всегда так волнуюсь, что могу все перепутать. Иметь бы мне такие крепкие нервы, как у Джейн. Ее нельзя вывести из себя.
Энн со вздохом отвела глаза от волшебного весеннего мира за окном, от манящей синевы небес и легкого ветерка, от рвущейся на свободу зелени в саду и решительно взялась за учебник. Еще не одна весна будет в ее жизни, но если она не сдаст экзамены, то никогда не сможет в полную силу ей насладиться.
В конце июня закончился учебный год, а с ним и пребывание мисс Стейси в Эйвонли. Энн и Диана возвращались домой полные печали. Красные глаза и мокрые носовые платки были убедительным доказательством того, что прощальная речь мисс Стейси была не менее трогательной, чем слова, произнесенные мистером Филлипсом при тех же обстоятельствах три года назад. У подножия холма, поросшего хвойными деревьями, Диана остановилась, оглянулась на здание школы и глубоко вздохнула.
– Такое чувство, что пришел конец всему, – произнесла она уныло.
– Тебе и наполовину не так грустно, как мне, – сказала Энн, тщетно пытаясь отыскать сухое место на платке. – Следующую зиму ты опять проведешь здесь, а вот я навеки покидаю старую добрую школу – если мне повезет.
– Так, как раньше, уже не будет. Ушла мисс Стейси; ты, Джейн и Руби, возможно, тоже уйдете. За партой я буду сидеть одна – другой соседки, кроме тебя, мне не надо. А как весело мы проводили с тобой время, Энн! Ужасно знать, что все закончилось.
Две крупные слезы скатились по носу Дианы.
