«Моя дорогая Диана» (писала Энн).
«Сейчас вечер вторника, и я пишу тебе это письмо из библиотеки “Бичвуда”. Прошлым вечером мне было очень одиноко в моей комнате – ах, если б ты была со мной! Я обещала мисс Стейси не зубрить перед экзаменами и сдержала обещание, хотя было тяжело справиться с желанием открыть учебник истории. Так в прошлом было трудно не заглядывать в роман, пока не сделаешь уроки.
Сегодня утром за мной зашла мисс Стейси, и мы вместе отправились в академию, прихватив по дороге Джейн, Руби и Джози. Руби протянула мне руки – холодные, как ледышки. “Видно по тебе, что ты ночью глаз не сомкнула”, – сказала мне Джози и добавила, что не уверена, что у меня достанет сил на учебу, даже если я поступлю. Сколько времени прошло, сколько воды утекло, а я так и не продвинулась в своей попытке полюбить Джози Пай.
У академии толпилось много молодых людей – со всего острова. Первым, кого мы увидели, был Муди Сперджен, он сидел на ступенях и что-то бормотал себе под нос. Джейн спросила, что он делает, и услышала в ответ, что он раз за разом повторяет таблицу умножения, так он успокаивает нервы и просит, бога ради, ему не мешать. Ведь если он собьется, его опять охватит страх, и тогда он забудет все, что когда-либо учил. Таблица умножения сдерживает его знания, не давая разлететься.
Нас пригласили войти внутрь, и на этом мы с мисс Стейси расстались. Мы с Джейн сели в классе рядом, и Джейн выглядела такой спокойной, что я ей позавидовала. Никакая таблица умножения не требовалась уравновешенной и разумной Джейн! “Интересно, – подумала я, – заметно ли по мне, что я сейчас чувствую, и не слышно ли, как гулко стучит мое сердце?” Потом вошел мужчина и стал раздавать экзаменационные листы по английскому языку и литературе. Когда я взяла свой, руки мои похолодели, а голова закружилась. На какой-то ужасный момент, Диана, я испытала то же чувство, что и четыре года назад, когда спросила у Мариллы, могу ли я остаться в Зеленых Крышах. Но тут в голове неожиданно все упорядочилось, сердце снова забилось (я забыла сказать, что на какое-то время оно совсем остановилось), и я поняла, что, по крайней мере, с этим заданием я справлюсь.
В полдень нас отпустили домой обедать, а во второй половине дня начался экзамен по истории. Задание было сложным, и я основательно запуталась в датах. Но в целом, я считаю, что день прошел неплохо. Завтра экзамен по геометрии, и, когда я об этом думаю, то с трудом сдерживаюсь, чтобы не открыть учебник. Если б я знала, что таблица умножения мне поможет, твердила бы ее без остановки до самого утра.
Вечером я пошла посмотреть, как там дела у других девочек. По дороге мне повстречался Муди Сперджен, он бесцельно бродил по улице. Муди уверен, что провалился по истории, говорил, что является вечным разочарованием для родителей, собирался утренним поездом возвращаться домой и все время повторял, что проще быть плотником, чем священником. Я постаралась его взбодрить и убедить дождаться окончания экзаменов, иначе это будет несправедливо по отношению к мисс Стейси. Иногда я жалею, что родилась не мальчиком, но, глядя на Муди Сперджена, испытываю радость от того, что я девочка и не его сестра.
Когда я пришла в пансионат, Руби была в истерике. Она только что поняла, что допустила досадную ошибку в экзаменационной работе по английскому. Когда она немного успокоилась, мы пошли гулять и съели по мороженому.
Ох, Диана, как было бы хорошо, если б экзамен по геометрии остался позади! Но, как говорит миссис Линд, – провалюсь я по геометрии или нет, солнце будет по-прежнему неукоснительно вставать и заходить. Это истина, пусть и неутешительная. А по мне, хоть бы и не вставало, если я провалюсь.
