– Энни Ширли! Чтобы я больше не слышала от тебя подобного об учителе! – резко одёрнула её Марилла. – Ты ходишь в школу не критиковать его, а учиться. Думаю, он может чему-нибудь тебя научить. Вот и учись. Это и есть твоё дело. И я хочу, чтобы ты раз и навсегда поняла: тебе не следует приносить домой из школы всякие сплетни о нём. Я это не поощряю. Надеюсь, ты хорошо вела себя?
– Конечно же, хорошо, – уверенно подтвердила Энни. – И это совсем не так трудно, как вам кажется. Сидим мы вместе с Дианой. Наше место прямо у окна, и мы можем смотреть вниз, на Озеро Сияющих Вод. В школе много хороших девочек. Мы сногсшибательно с ними повеселились за обедом. Очень приятно, когда есть много девочек, с которыми так интересно играть, но Диана, естественно, нравится мне больше всех, и так будет всегда. Я обожаю Диану. Вот только я ужасно отстаю от остальных. Они уже проходят пятую часть учебника, а я – только четвёртую. Мне даже стыдно. Зато ни у кого из них нет такого воображения, как у меня. Я это очень быстро обнаружила. У нас сегодня было три урока: география, история Канады и диктант. Мистер Филипс сказал, что у меня позорное правописание. Он поднял мою грифельную дощечку, чтобы все могли видеть, сколько в ней отмечено ошибок. Я очень расстроилась, Марилла. По-моему, он мог обойтись с новой ученицей повежливее. Руби Гиллис дала мне яблоко. София Слоан одолжила прекрасную розовую открытку с надписью: «Можно проводить тебя домой?» Я завтра ей верну её. А Тилли Боултер позволила мне носить целый день её кольцо из бисера. Можно я возьму часть жемчужных бусинок со старой подушечки для иголок, которая лежит на чердаке, чтобы сделать из них своё собственное кольцо? О Марилла, Джейн Эндрюс мне рассказала, что Минни Макферсон ей рассказала, как слышала, что Присси Эндрюс говорила Саре Гиллис, что у меня очень красивый нос. Первый комплимент за всю мою жизнь, Марилла! Вы даже не представляете, какое странное чувство он во мне вызвал. У меня действительно красивый нос? Я знаю: вы-то мне скажете чистую правду.
– С твоим носом всё в порядке, – крайне кратко и сдержанно ответила Марилла. Втайне она считала, что у Энни очень хорошенький носик, но совершенно не собиралась сообщать ей это.
С тех пор достаточно гладко минули три недели, и вот теперь свежим сентябрьским утром Энни с Дианой беспечно шагали по Берёзовой тропе – две самые счастливые девочки в Авонли.
– Думаю, Гилберт Блайт сегодня появится в школе, – говорила Диана. – Он всё лето гостил в Нью-Брансуике у своих кузенов и вернулся домой только в субботу вечером. Он жутко красивый, Энни, но так дразнит девочек, что просто портит нам жизнь.
По тону её легко было догадаться: «испорченная жизнь» ей вполне по душе.
– Гилберт Блайт? – спросила Энни. – Это его имя написано на стене у крыльца рядом с именем Джулии Белл, а над ними крупно: «Обратите внимание»?
– Да, – энергично тряхнула головой Диана. – Но я уверена: Джулия Белл совершенно ему не нравится. Я слышала собственными ушами, как он однажды сказал, что по её веснушкам можно учить таблицу умножения.
– Ох, только не надо про веснушки! – взмолилась Энни. – Неделикатно со мной говорить про них, когда у меня их так много. Но, я считаю, ужасно глупо писать на стене «обратите внимание» про мальчиков и девочек. Пусть только кто-нибудь посмеет написать моё имя рядом с именем какого-нибудь мальчишки! Хотя вряд ли кому-то захочется, – поторопилась добавить она и вздохнула.
С одной стороны, ей и впрямь не хотелось видеть своё имя на стене у крыльца, но с другой, было несколько унизительно сознавать несбыточность для себя подобной угрозы.
– Ерунда, – возразила Диана, чьи чёрные глаза и блестящие локоны вызывали такую бурю в сердцах авонлийских учеников, что её имя фигурировало в полудюжине надписей. – Это же просто шутки. И я бы на твоём месте не была так уверена, что твоё имя там не появится. Чарли Слоан в тебя насмерть втюрился. Он сказал своей маме, что ты самая умная девочка в школе. А это гораздо лучше, чем быть красивой.
– Вот уж нет, – покачала головой женственная до глубины души Энни. – Предпочла бы красивой быть, а не умной. А на Чарли Слоана мне вообще наплевать. Не выношу пучеглазых мальчиков. Если кто-нибудь напишет моё имя рядом с его, я не переживу этого, Диана Барри. Но быть лучшей в классе, конечно, приятно.
– Теперь в твоём классе будет Гилберт. А он привык быть первым, – предупредила подругу Диана. – Ему уже четырнадцать, но занимается он всего по четвёртой части. Это из-за болезни отца, которого отправили четыре года назад для лечения в Альберту[15]. Гилберт уехал с ним вместе и там почти не учился, а вернулись домой они только год назад. Теперь, когда Гил вовсю занимается, тебе, Энни, трудно будет остаться первой.
