Двигаясь вперед по леднику, я продолжал убеждаться в том, что нисколько не ошибся избрав термин «чистилище» для того что бы охарактеризовать эту локацию. Из-за непроглядной метели, через которую видимость была не больше чем через стакан с молоком, без особого труда можно было угодить в расщелину. Некоторые из этих расщелин воистину были огромны, и зияли подобно бездонным пастям голодных чудовищ с острыми ледяными зубами. Свет моего налобного фонаря падающий вниз не находил конца, что бы отразиться и обозначить их глубину. Провалившись в такую расщелину, без сомнений можно было сказать «до свидания» этому миру. Хотя если верить местным легендам, все-таки оставался небольшой, но шанс выжить, очутившись в Шамбале, случайно обнаружив в нее проход. Ко всему прочему я сильно сомневался, что вход в мифическую страну населенную мудрецами, в которой правит гармония и Высшая справедливость, будет выглядеть именно таким образом.
К тому моменту, когда Андрей остановился со светящим экраном GPS-приборчиком в руках, обозначив место прибытия, на улице уже было светло. К великому счастью буран, терроризировавший нас последние сутки, несколько поутих, любезно позволив осмотреться по сторонам. Вся наша троица находилась на нешироком выступе, с одной стороны над которым возвышалась скала. Огромных размеров изогнутая к нам полка на ней была заряжена накопленной за последние сутки снежной массой, которая уже немного сползла, образовывая козырек. Один только вид этой снежной гильотины приводил меня в ужас. Страшно было представить, какую мощь будет нести этот снежный заряд, когда подземный толчок приведет его в движение.
Мы решили не испытывать судьбу. Останавливать группу на подступах к переходу мы опасались из-за того, что сошедшая лавина может наглухо завалить проход, оставив нас в этом месте на неопределенный срок. Такая погода для авиации в горах считается нелетной. Я думаю что именно по этой причине отряд совершал переход границы в эти дни, вероятно, какое-то время ожидая наступления «благоприятной» для них неблагоприятной погоды. В свою очередь мы решили двигать дальше навстречу идущим в нашу сторону, чтобы хоть сколько-нибудь их ускорить, и успеть провести через опасный выступ.
Примерно через тридцать минут сквозь снегопад мелькнуло, какое-то мутное движение. Приглядевшись я увидел как несколько человек пробирались по направлению к нам через высокий снег, одетые в белые армейские маскхалаты. Не вызывало сомнений что это искомые нами люди. Их темп был неспешным, а движения какими-то вялыми. Это явно свидетельствовало о том, что они были изнеможенны, совершая переход всю ночь в нужде удалиться от границы как можно дальше до окончания непогоды. У обеих женщин и одного мужчины экипировка существенно отличалась от других людей. Вместо высоких походных рюкзаков с опоясывающими разгрузочными креплениями на спине, у этого мужчины был зеленый армейский вещмешок образца семидесятых годов прошлого века, а на плечах, словно горный мул, он нес две спортивные сумки, перебросив лямки крест-накрест. Женщины несли на спинах небольшие рюкзаки размером со школьные ранцы. На ногах у них были обычные сапоги-аляски, естественно без всяких кошек и дополнительных креплений. Меж собой все трое были обвязаны веревкой по поясам, конец которой держал в руке один из их проводников, который в отличие от них был снаряжен не хуже нас.
Не исключая того варианта, что заметив нас группа может начать отступать назад и на ее преследование может уйти драгоценное время, мы сняли разгрузку и залегли за надутым буртом в снег, ожидая их приближения. Наше внезапное появление повергло их в шок. К счастью бегства не случилось. Мы разыграли сценку, якобы мы простые туристы и остановились на привал перекусить и попить чаю, тогда как отряд сам незаметно подошел к нам. Дмитрий продолжил концерт инсценировкой звонка по спутниковому телефону, в котором нас будто бы предупредили уже ушедшие вперед товарищи, об опасно нависшем над переходом снежном пласте, который вот-вот должен был сорваться и наглухо завалить проход. От того и следовало поспешить. Такой импровизационный маневр позволил нам присоединиться к отряду против их воли. Они остерегались задавать нам какие-либо вопросы, что было безусловным плюсом, равно как и то, что опасались вызвать к себе подозрение, отклонив нашу помощь в опасной ситуации, что вынуждало их играть по нашим правилам. Мы же в свою очередь, извлекали максимум из имеющегося преимущества, заставляя снова и снова обессиливших людей наращивать темп.
