Еще в свете налобных фонарей мы окончательно вышли из лесной зоны, начав стремительно подниматься вверх по пыльной каменистой породе. Временами он переходил в куркумник в котором ничего не стоило оставить ноги. Рассвет я встретил стоя на огромном плоском валуне, попивая чай из металлической кружки, по совместительству служившей защитным колпаком термоса. Спустя несколько часов ходьбы погода совсем испортилась. Алтай, оставив приятное знакомство в прошлом, показал нам свое истинное суровое лицо без всяких заискиваний. Морось, разносимая порывами промозглого ветра по безжизненным скальным склонам, с набором высоты сменилась маленькими, но острыми льдинками, врезавшимися в лицо точно иглы. Перемешанный с выступающей породой снежный покров, становился все плотнее и я даже не заметил, как мы оказались стоящими на леднике. Местами его рассекали тоненькие ручейки с чистейшей горной водой. Она была настолько прозрачной, что с высоты человеческого полета сквозь пыльные очки ее вовсе не было видно. Привалы становились чаще, так как с разряжением воздуха и постоянно нарастающими углами подъема двигаться в прежнем темпе становилось все труднее. Да и протекторы трекинговых ботинок уже не давали должного сцепления на крутых подъемах, покрытых вечной мерзлотой. Но и сбавить темп мы не имели возможности, поскольку в запасе оставалось не так уж и много времени. До вечера нам предстояло одолеть перевал Делоне разбить лагерь для последнего ночлега.
Перевал Делоне оказался снежной стеной между двумя каменными башнями огромного замка защищающего цветущие алтайские луга от орков захватчиков. По крайней мере, это представлялось как-то так. Эта белоснежная крепость замаскированная метелью, возникла из неоткуда и казалась неприступной. С вершины перевала между двух скал, словно в трубу ветром выдувало снег. Оседая, он ложился по склону, постоянно увеличивая толщину опасного наста. Это означало что при любом неловком движении или чрезмерном давлении на него, любой из нас мог спровоцировать сход лавины, вместе с которой мы бы отправились вниз по склону. Между тем, альтернативным маршрутом мы не располагали, отчего пришлось надеть на ноги кошки, а в руки взять ледорубы.
По описанию путеводителей в этом месте должны были быть навешаны перила оставляемые покорителями горы прошлых лет, что в существенной мере облегчило бы нам подъем. Конечно, возможно они и были где-нибудь здесь, но находились под толстым слоем снега, толщина которого возрастала с каждой минутой на несколько сантиметров. Становился круче и подъем из-за того, что большее всего выдуваемых из ущелья снежных масс, оседало именно близ верхнего края стены. От того возрастала и опасность спровоцировать сход лавины.
Связавшись веревками меж собой и, отхлебнув из термоса уже остывшего чая, мы приступили к штурму перевала. Меня как самого молодого и физически крепкого поставили в связке первым. Всю крутизну подъема я ощутил с первых секунд, а через шагов двадцать пять – тридцать, возникло навязчивое желание прекратить это безумие и вернуться на исходную. Кошки хоть и справлялись со своей работой, но снежный наст был насколько тверд, что временами приходилось силой вбивать в него острые шипы на подошвах, дабы хоть как-то зацепиться. Время от времени, на особо крутых надувах шел в ход ледоруб. Помогая себе руками, приходилось карабкаться практически на четвереньках.
Ощутимым было отсутствие профессиональной и физической подготовки. Андрей, замыкавший нашу связку, то и дело оступался и соскальзывал, резко натягивая веревку и останавливая наш альпинистский поезд во время штурма очередного бурта. В такие моменты приходилось показывать чудеса сноровки и ловкости, каждый раз успевая закрепиться на определенной высоте. Думаю, что будь он один, его приключение, скорее всего, завершилось бы катанием на «Американских горках», и что вероятно – с летальным исходом. Но, несмотря на все это мы продолжали штурм снежной крепости, со стен которых ее защитники неустанно осыпали нас градом ледяных игольчатых стрел, не щадивших лицо.
Преодолев две трети подъема, возникла новая проблема. Снежный наст, образованный последним снегопадом, который по жесткости не ступал асфальту, лежал поверх успевшего подтаять и снова замерзнуть ледяного пласта. При раскалывании надува кошками и ледорубами, по нему пробегали трещины, и он, раскалываясь, съезжал вниз по леднику. Это создавало угрозу сорваться вместе с ним, но что страшнее – спровоцировать крупный обвал.
В очередной раз, вонзив лезвие ледоруба в снежный панцирь горы и вытянувшись вдоль склона, я повернулся набок и предложил парням изменить тактику подъема. Нужно было рассредоточить вес. Для этого мы увеличили расстояние между собой на связке и разошлись по склону, выстроившись по диагонали. Рюкзаки тоже сняли со спин и на веревках отпустили их от себя, заставив волочиться следом за нами. Эта перестановка и рассредоточение веса сразу же дали положительный эффект, от чего мы намного активнее стали набирать высоту.
