Те трое в хорошей экипировке, скорее всего, были местными проводниками, протаскивающими через условный забор всякое, юридическую чистоту чего было сложным объяснить таможенным службам, а так же проводившие через границу людей. Этнически двое из них были представителями коренных народностей Алтая, а третий относился к европеоидной расе. При всей усталости от длительного перехода, они дышали разряженным воздухом гораздо легче нас, а еще ловко перемещались по участкам с рыхлым снегом, что не оставляло сомнений в их профессиональной подготовке и знании своего дела.
Вторая тройка – та, что выглядела иначе, плелась позади, и мне практически сразу стало понятно, что в горах они впервые. Я бы даже сказал, что они впервые столкнулись с холодом и снегом. На правильность моего заключения указывала и ближневосточная внешность, которой все эти трое обладали. Мужчина и женщина были примерно одного возраста, тогда как вторая представительница слабого пола казалась совсем юной. Очевидно, это была семья, которой по какой-то причине потребовалось перейти границу. Они небыли похожи на бегущих от возмездия закона террористов или наркобарыг, а производили впечатление несчастных людей, которых судьба прижала ногтем к полу. В той спешке, которую мы затеяли, они многого не понимали и это без сомнения их пугало. В прочем я думаю, что их копилка со страхами к этому моменту была уже переполнена, так что они покорно и через «не могу» шагали вперед, борясь за свои жизни.
На подходе к опасному выступу я обратил внимание на то, что козырек, свисавший над ним, стал еще больше. Это указывало на то, что снега на склонах скалы скопилось куда больше, чем он может удержать при обычных условиях. Что тут говорить про землетрясения. От мысли оказаться похороненным заживо под непреодолимой толщей снега к горлу подкатил ком. Посмотрев на часы, Андрей сказал, что нам удалось отыграть немного времени, и мы располагали десятью минутами в запасе, учитывая, что идти до опасного места оставалось не больше пяти. Но, не смотря на это, по мере приближения к снежному навесу, внутренняя паника только нарастала. В голову полезли сумбурные мысли. Я вспомнил, что читал где-то рекомендации попавшим под завал. Там говорилось, что если имеется колбаса, то нужно снять с нее упаковку. Так поисковые собаки раньше вас найдут. Зачем я это вспомнил? Хотя за колбасу Талисман выкопал бы меня даже из самого ада, угоди я туда. Я уже скучал по этому бродяге.
– Вот это место, про него мне говорили, – Дмитрий пальцем показал остальным на свисающий козырек. – Нужно пройти его как можно быстрее.
Европеец согласительно кивнул, осматривая нависавшую, в буквальном смысле над головами опасность и прибавил ход. Следом за ним ускорились и двое его соратников. Запинаясь и то и дело, проваливаясь в снег, пыталась поспеть за ними и ближневосточная семья во главе с загруженным отцом. Последний, будучи увешанным сумками, со спины походил на непальского шерпа. Мы же пропустив всех вперед, замыкали колонну.
Местная легенда гласит, что в одной из долин реки Катунь поселился трудолюбивый народ, мирный и незлобный. Они жили земледелием, рыболовством, а в сезон собирали то, что приносил лес. Так было, пока не пришла беда. В сторону долины двинулся большой ледник. Шли дни. Холодало. Земля перестала давать урожай. Назревал голод, и люди отчаявшись, подумывали уже уйти из долины, оставляя нажитые места. В ночь, когда собравшись вместе и договорившись наутро в путь тронуться, они услышали, как все загрохотало. Все тряслось. Народ со страху забился в своих аилах. Сидели, ждали, молчали, про себя прося духов смилостивиться над ними. К утру все стихло. Осмелев и выйдя в солнечный свет, люди были поражены. На пути ледника стояли горы, а на вершине самой высокой горы лежали снег и лед. Особенно красиво сияла ее белая вершина, а в долине снова наступило тепло. Люди остались там жить, преклоняясь перед своей спасительницей, называя Белуху госпожой.
