Как выяснилось, в Тюнгуре их уже встречали родственники, которые автомобилем должны были увезти их к себе, и у которых они планировали укрыться на какое-то время, до тех пор, пока не придумают, как узаконить свое пребывание. Конечно, перспектива легализации людей таким способом пересекших границу представлялась мне весьма туманной, но в сравнении с перспективной быть признанным врагом народа в тоталитарном государстве, вывод напрашивался сам по себе.
Из-за землетрясения на поверхности ледника образовалось большое количество новых трещин, а те, что уже были, значительно прибавили в размере. Существенную опасность представляли те расщелины, что скрывались под плотным настом снега. Провалившись ногой в сугроб можно было не найти дна. Вероятность этого была пусть и невелика, но все-таки существовала. Пробыв в пути несколько часов, мы подошли к тому самому перевалу, штурм которого прошлым днем доставил нам немало хлопот. Свалив с уставших спин рюкзаки и запалив горелку, мы распаковали провизию и устроили пир, отмечая победу над скалой-убийцей. Компанию нам составило и яркое солнце, которое наконец-таки соизволило разогнать тучи на небе и дать тепла. Усевшись вшестером вокруг газовой горелки с чайником, мы шутили и смеялись, выгоняя из себя чаем пережитый стресс. Дмитрий снова и снова делился своими впечатлениями по поводу обрушившейся скалы. Несмотря на то, что мы все были свидетелями этого события, его эмоциональные выпады вызывали добрый смех и он, без всяких сомнений растопил ледяные маски ужаса, на лицах спасенной нами семьи. Они сидели и хихикали вместе с нами, пока здоровый мужик руками показывал, как рушатся горы, сопровождая это яркими комментариями. Ночевать мы планировали уже на твердой земле, спустившись вниз по склону до наступления вечера.
За последние сутки снега на склоне скопилось еще больше, а кошки на ногах были только у нас. По этой причине мы решили разбиться на пары, привязав к себе кого-нибудь из семьи беженцев веревкой и начать параллельный спуск, удерживая расстояние между парами. Я оказался в сплотке с женщиной по имени Айгуль. Андрею предстояло страховать мужчину, а Дмитрий соответственно, вел по спуску их дочь. Отпустив их вперед на натянутых веревках, мы, вгрызаясь шипами наших кошек в обледеневший снег, служили им своеобразным тормозом, не позволяющим покатиться кубарем с высокой горы. Я быстро понял процесс. Вес рюкзака за спиной служил дополнительным противовесом и я, в случае проскальзывания еще больше отклонялся назад, усиливая давление на шипы. В конце концов, спускаться с горы всегда намного легче, чем взбираться на нее.
Мы преодолели треть спуска, когда сначала молодая девушка с визгом ушла под снег с головой, а затем и Дмитрий, ухватившись раками за веревку и выставив шипастые подошвы ног перед собой, практически сидя на заднице поехал вслед за ней и исчез в снежной норе. Мать девушки, запряженная на мой пояс, выгребая из-под себя снег, словно горная лака потянула меня к месту провала. Буровил снежный наст в нашу сторону и увешанный крест-накрест сумками обезумевший отец-шерп, волоча Андрея на привязи.
Приближаясь к расщелине, я слышал звонкий девчачий визг. Это была хорошая новость. Резко отдернув веревку к себе и остановив мать, я всучил ей свой ледоруб, велев закрепиться на том месте, где она стояла. Еще я запретил ей приближаться хоть на метр к месту провала. Излишний вес мог спровоцировать движение снега и либо окончательно засыпать провалившихся, либо утащить нас вслед за ними. Сняв со спины рюкзак и отправив его в свободное путешествие к подножью склона, я отцепил карабин своего страховочного трасса от опоясывающей Айгуль веревки, и, улегшись на спину и притормаживая ногами, покатился к норе.
Землетрясение раскололо ледник на спуске под толщей прессованного снега, который прятал разлом, делая его невидимым для спускавшихся. Как я уже говорил, вероятность оказаться в такой ситуации была ничтожно малой, но вся математика мира уже не имела никакого смысла, когда это случилось.
Заглянув в расщелину, я увидел, как уперевшись спиною в стену ледника на вытянутых ногах зацепившихся кошками за неровности противоположной стены, в воздухе повис Дмитрий. Он буквально сидел на стене. Под ним на веревке болталась девушка, что- то лопотавшая на непонятном мне языке.
– Эй! Я тут! Лови веревку, – обратил я на себя внимание Дмитрия и сбросил трос, на конце которого был карабин. – Она привязана ко мне. Я вас вытяну.
– Не вытянешь! Мы утащим тебя за собой, – ответил он. – Давай пробовать по одному.
Временами шипы на ботинках Дмитрия проскальзывали по ледяной стене, что заставляло его прилагать большие усилия, дабы удержаться.
– Я не могу висеть тут вечно, – продолжил он, в очередной раз, скатившись еще на метр. – Опускай веревку к девчонке и вытягивай ее. Меня потащишь после нее.
– Хватайся! – я еще больше отпустил веревку, пока карабин на ее конце не оказался в районе пояса девушки.
– Обведи вокруг себя и зацепи! – крикнул ей Дмитрий, показывая одной рукой на себе, что от нее требуется.
