Si vis pacem, para bellum (лат). Хочешь мира – готовься к войне. Это крылатое выражение, авторство над которым приписывают древнему историку и биографу Корнелию Непоту, пришло к нам из некогда величественного Рима. Прогуливаясь по мощеной камнем площади между храмом Великой Матери и Большим Цирком, он рассуждал о важности быть способным расплескать по земле не один culeus (лат. мера объема жидкости 524 литра) солдатской крови во имя государственных ценностей, веры и неба без шелестящих оперением стрел над Палатинским холмом. Оказалось ли справедливым это высказывание и выдерживает ли оно критику времени? Многие скажут что да. Армия это грант завтрашнего дня, гарант неприкосновенности, процветания и здорового сна граждан. Но помогли ли стенающей в агонии саморазрушения империи ее многотысячные и вооруженные до зубов легионы? Ничто не вечно и Вселенная работает именно так, жестко требуя от нас соблюдения правил этой игры. Если человека и можно держать в страхе пред мечами, то энтропия, живущая в головах людей способна крушить империи в разы быстрее, чем самое свирепое и бесчисленное войско. Человек пришел в этот сбалансированный и гармоничный мир абсолютно свободными, где мог созидать и творить. Вместо того он выдумал себе целый табун богов гнева которых стал страшиться за то, что просто получает удовольствие от жизни. Ограничивая и обделяя себя в угоду плодам собственного воображения, человек порос хитиновым панцирем, оборвав все связи со своей истинной природой. Он начал относиться к своей единственной жизни как к чему-то промежуточному, легко и безо всяких переживаний расставаться с ней, безосновательно полагая, что дальше его встретит что-то лучшее. Человек неустанно сочиняет нормы поведения и морали, в которых тут же бежит искать в лазейки, способы толковать их как-то иначе, оправдывая свои же поступки, не вписывающиеся в придуманные собственноручно правила. Мы сами себе навязываем ложные ориентиры, и живем в страхе их недостижения, напрочь позабыв при этом что все, что действительно нам необходимо у нас уже есть, либо находится совсем рядом. И когда стены ранее непреступных городов рушились без залпов по ним осадных машин, крестьяне жгли собственные поселения, а братья выходили на смертельный поединок на почве разногласий во внешнем виде бородатого старика на небе и его имени, самая сильная армия на планете не смогла уберечь людей от самих себя. Каждая история ценна поучительным финалом. Все что осталось в копилке цивилизации от некогда провозглашенной на бессмертие империи, это десяток каменных развалин и набор крылатых фраз на латыни. Хочешь мира – учись жить в мире, не точи клинки. Клинок всегда будет искать кровь, затем он и создан в отличие от человека, созданного творить.
Я отбросил от себя окровавленный шлем и поднялся во весь рост. В воздухе стояло облако пыли, которое долго не могло улечься. Вопреки стереотипам бытовавшим в моей голове, взрыв гранаты не вызвал пожар. Все, что свидетельствовало о недавнем разрыве нескольких боеприпасов, это обвалившаяся крыша подземного сооружения и несколько откинутых в сторону бревен.
Без всякого промедления я бросился откапывать погребенные обломками тела черных копателей для изучения содержимого их карманов. Моей целью было собрать как можно больше информации об этих людях и о том месте, где я находился. Продолжение серии взрывов неразорвавшихся боеприпасов не представляло опасности, так как в моей искусственной симуляции мира самое страшное, что со мной могло тут случиться, это досрочный выброс в реальность. Так что завалявшаяся неподалеку саперская лопата с изогнутым на одной стороне наконечником и еще теплым черенком, пришлась как раз к месту. Ступив на территорию, где только что был островок военного прошлого, а сейчас было месиво, я размахивал лопатой направо и налево, в тех же направлениях раскидывая разрушенные элементы деревянной конструкции. Через несколько минут борьбы с землей и прогнившими бревнами, штыком лопаты я уткнулся в предмет, не отражавший звука. Отложив орудие копки в сторону и присев на колени, я принялся руками отгребать в сторону песок и в один момент коснулся человеческой руки, показавшейся из-под обломков. Она была точно резиновая или отлитая из баллистического геля – желеобразной субстанции, из которой делают кукол для испытаний оружия и краш-тестов автомобилей. Обмякшая и лишенная каких-либо сопротивлений продиктованных физиологией живого человека, кисть руки казалась чем-то неестественным. Взявшись за нее в области запястья, я встал на ноги и, перебросив массу на пятки, выпрямил спину, приготовившись вытягивать тело из-под завала. К моему удивлению сопротивления я не обнаружил и закопанное тело с легкостью пошло на выход, но как только из земли показался вымазанный грязью локоть, я обнаружил себя стоящим во весь рост с оторванной в районе предплечья конечностью другого человека.
