– Заруби себе на носу, ты не мессия, а специалист узкого профиля. Спасение человечества не твоя задача. Твоя работа помогать отдельным людям, а не строить из себя всеобщую мамку. Ты думаешь, что ты один видел, что нас ждет? Думаешь, что я не ходил в будущее и ничего о этом не знаю? Запомни парень, то, что ты видишь во время транса, это последствия. Последствия действий самих людей. Видишь того мужика с сумкой?
– Да, вижу.
– Это последствия его действий. И той бабы, и того старика, – с ярко выраженной экспрессией, Фрейд тыкал в прохожих пальцем через лобовое стекло. – Они докатились до этого сами и ты тут не причем, а значит и не тебе расхлебывать. Это справедливая плата за собственные поступки. Ты же – борец с несправедливостью несчастного случая, вот этим и занимайся, не забивая голову, чем не следует.
– Да, пожалуй ты прав, – потерев лицо ладонями, я повернулся в сторону Фрейда. – Так куда мы все-таки едем?
– Террористы, – как ни в чем не бывало, спокойным тоном ответил Фрейд.
– Что?
– Мы летим в Йоханнесбург на футбольный матч, – заявил он воодушевленно, словно Индиана Джонс, отправившийся в очередное приключение. – Для кого-то надвигающийся кризис отличный повод заняться копкой глубокого подвала на заднем дворе и натащить туда тушенки с гречкой, – продолжал ехидничать Фрейд, но затем сменил интонацию на серьезную. – Стоит помнить, что в любой политической перипетии есть свои выгодополучатели. Я их называю «вечно вторые». Амбициозные и целеустремленные они жаждут власти, и готовы идти к своей мечте по гробам. Они свою жизнь они терпеливо ждали часа, когда первых сметут, что бы занять их места. И если хлипкая ножка стула уже качается, но никак не может сломаться, они обязательно ее подтолкнут.
– В роли ножки стула, я понимаю, футбольный стадион?
– Именно. Большой матч регулярного чемпионата. Прямой эфир и много телевизионных камер. Для нелюдей в людском обличии, устраивающих подобные представления, это идеальная обстановка. Все что от них требуется, это сказать мотор.
На улице уже стемнело, когда старый внедорожник, тарахтя дизельным мотором и шурша по асфальту широкими колесами, нес нас по безлюдной трассе в сторону ночной Москвы, оставляя за собой тусклый красный свет габаритных лампочек.
Ночной аэропорт встретил нас доскональной проверкой содержимого всех карманов и подкладов верхней одежды. При входе заставили снять даже обувь. Как удалось избежать ректального осмотра при проходе в зону вылета, я даже удивлен. Сложная обстановка диктовала новые требования к безопасности авиаперевозок, а два здоровых мужика путешествующих без багажа, с одними лишь только с паспортами, кредитками и небольшой горсткой наличных, даже в мирное время вызовут подозрения.
К моему удивлению в залах ожидания терминала было многолюдно. Повсюду толкался народ, преисполненный жаждой впечатлений от грядущего отпуска. Они осаждали местные кофейни, буфеты и магазины беспошлинной торговли. Ликероводочные отделы Дьюти-Фри, в любые времена не потеряют своих завсегдатых. На фоне розовощеких отпускников, командировочные выделялись холодными серыми лицами. Одетые в костюмы и обнявшие кожаные портфели с важными бумагами, они уже мысленно вели важные переговоры и приводили исчерпывающие и неоспоримые аргументы своим оппонентам. Расслабились бы, все равно всегда все проходит не так, как задумано.
Перекусив и залив съеденный сандвич крепким кофе, я разыскал Фрейда. Он уже занял место в очереди перед посадочным шлюзом и стоя читал какой-то журнал. Отметившись перед ним, я отошел в сторону и присел на кресло. Целый день на ногах вымотал из меня все силы и довел до приступов головной боли. В таком паршивом состоянии, хальт в душной очереди можно было бы счесть за самоизнасилование. Особенно учитывая, что за спиной Фрейда стояла компания из троих мужчин с бутылками минеральной воды и красными лицами. Перед вылетом они явно дали жару, а сейчас мучились от жажды и болезненно молчали, справляясь с тяжелым похмельем. Попасть под их драконье дыхание мне точно не хотелось, и самоизоляция в отделенном кресле была отличным способом сохранить остатки свежести. А она мне сейчас была нужна. Впереди нас ожидал адски долгий перелет с пересадкой в Париже, общей продолжительностью в сутки. Это меня раздражало. И даже не время полета, а то, что Фрейд выбрал рейс, не посоветовавшись со мной. Пока мы ожидали регистрации, я бегло пробежался по электронному справочнику и обнаружил, что перелет с пересадкой в Стамбуле на целых пять часов короче и даже дешевле. И вот благодаря его своенравности нам придется трястись еще дополнительные пять часов. Зато увидим Париж, а значит, на бомбе под стадионом можно резать провода любого цвета.
