Три миллиона долларов, политическое убежище во Франции и дипломатическая неприкосновенность перед Интерполом, таковы были озвученные ими требования. Без сомнения гнет кредиторов казался слабым мотивом для столь отчаянного поступка, но прошедшее время знает и более нелепые поводы для совершения подобных выходок. На ум сразу приходит история семьи Овечкиных, совершивших неудачную попытку захвата самолета Ту-154 восьмого марта восемьдесят восьмого. Тогда джазовый семейный коллектив под названием «Семь Симеонов», а по совместительству многодетная семья, состоящая из матери и одиннадцати детей, в контрабасе пронесли на борт самолета два обреза и самодельные взрывные устройства в надежде покинуть накрытый колпаком Железного занавеса СССР. В результате непрофессиональных действий штурмового отряда погибли трое. Девятнадцать человек, включая двух сотрудников милиции, получили ранения разной степени тяжести, а сами террористы покончили жизнь самоубийством. По причине смерти непосредственных исполнителей, перед судом предстали только двое косвенных участников вооруженного захвата.
Допрашиваемые на суде рассказывали, что мотивом их действий послужила политика изоляции СССР от внешнего мира, что они хотели творческого роста и мирового признания, а сама мысль о побеге за границу зародилась их еще во время гастрольного тура в капиталистическую Японию. Примечательно в этой семейной драме то, что не прошло и пяти лет как столь ненавистный им «Нерушимый» прекратил свое существование, а освободившиеся после тюремного заключения брат и сестра, так и не воспользовались своим, уже легитимным правом на заграничную жизнь и мировую карьеру. Они предпочли им арест по обвинению в распространении наркотиков, смерть в следственном изоляторе и несовместимые с жизнью травмы, полученные в пьяной ссоре.
Между тем события в самолете, в котором мы летели, развивались стремительно. В хвостовом отсеке была совершена еще одна безуспешная попытка нейтрализовать захватчиков, в которой на этот раз пострадали двое. Под личным присмотром одного из братьев, едва подающие признаки жизни тела были перемещены в хвост самолета выбранными из числа заложников для этих целей носильщиками. Все без исключения шторки иллюминаторов было приказано открыть, а многие женщины и дети были пересажены ближе к кабине пилотов. Эта же учесть постигла и сидевшую рядом со мной девушку. Вероятно, их планировалось использовать в качестве живого щита и заслона от снайперского огня в случае штурма.
В один момент люди в салоне зашевелились и начали массово переговариваться меж собой, припадая к иллюминаторам на левом борту. Место у окна уже было свободно, поэтому я без шума отстегнул ремень безопасности и, ссутулившись, переполз на соседнее сидение.
От увиденного за окном у меня округлились глаза. Практически уперевшись носом в крыло Аэробуса подвис истребитель. Это был серый перехватчик с подвешенными под крыльями ракетами и логотипом Североатлантического Альянса на хвостовом оперении, в виде четырехконечной звезды с расходящимися в стороны белыми линиями. Через фонарь кабины отчетливо было видно пилота. Человек в комбинезоне и с летным шлемом на голове с опущенным светофильтром черного цвета, разглядывал наш самолет. Немного погодя с высоты к нам спустился еще один истребитель и закрепился чуть поодаль.
– Пусть они улетят! – яростно закричал контролировавший наш отсек захватчик, присев в проходе и всматриваясь в иллюминатор. – Скажи пилотам, – он обратился к своему брату, ответственному за носовой отсек, – чтоб передали этим летунам: если они не исчезнут, я буду убивать по одному человеку в минуту!
Тот кивнул и живо пошел по салону в сторону кабины пилотов.
– Он у них за главного, как думаешь? – тихо спросил я у Фрейда.
– Мне тоже так кажется. Помимо того, что он раздает остальным приказы, он еще и контролирует центр, что бы за всеми следить и все видеть. Если с кем и разговаривать, то думаю, что только с ним.
– Я сказал молчать! – раздался громкий возглас, источник которого находился около нас. За криком последовал увесистый удар по спинке сидения, на котором сидел Фрейд.
Мы не заметили приближения главаря, который на фоне всеобщего гула подошел к нам незаметно. Благо ему не удалось разобрать, о чем мы говорили. В этом случае мне кажется, его реакция мола быть иной. В прочем, от удара с подголовника кресла слетела белая салфетка, а в воздухе завились клубы пыли, отчетливо видимые благодаря светившему в окна взошедшему солнцу.
– Что там? – отвлекся от нас террорист, завидев вернувшегося на свой пост соратника.
– Они сказали, что передали наши требования, – неуверенно ответил он на прямой вопрос.
– Да что с вами такое, ведете себя как тряпки! – в голосе главаря слышалась нараставшая нервозность и решительность. – Следи за моим залом, я сам разберусь.
Он прошел по салону, произвольно схватил за волосы первую попавшуюся женщину, и поволок в сторону комнаты управления воздушным судном.
