На его лице проступила улыбка.
Взяв с собой всю необходимую амуницию и инструменты, мы поднялись на уровень, обозначенный в плане как технический. Это был целый этаж, на котором полностью отсутствовала внутренняя отделка. Голые бетонные стены, металлическая арматура и инженерные коммуникации, проходившие сквозь пустое пространство, создавали впечатление того, что я нахожусь внутри площадки для игры в пейнтбол, а не в фешенебельном чертоге. На полу была рассыпана перемешанная с пылью бетонная крошка, а из-за отсутствия принудительной вентиляции и кондиционеров, при огромных панорамных окнах, в помещении было очень душно.
– Сюда, – окликнул меня Андрей, поставив около одного из окон свою ношу.
Его призыв эхом разнесся по пустому бетонному нефу, отразился от противоположно стены и вернулся с секундным опозданием. Я подошел к огромному открытому окну и посмотрел вниз. Нельзя сказать, что я боялся высоты, но выглядело все как-то жутковато. Выйти из окна на высоте, с которой наш припаркованный внизу фургон смотрелся песчинкой и был едва различим, было еще тем испытанием духа.
Тем временем Андрей уже, будучи полностью экипирован, распутывал веревку на ручной лебедке.
– Закрепляемся за эти петли и спускаемся на два этажа, – уверенно, как будто бы для него это обычное дело проводил он свой брифинг. – И не забудь инструмент пристегнуть к портупее, не то убьешь кого-нибудь внизу.
Глядя на Андрея у меня было примерное представление, как это все на себя навесить, но все равно удавалось далеко не все и не с первого раза.
– Давай помогу, – отложив в сторону лебедку, он принялся один за другим защелкивать на мне карабины.
– Где ты этому научился?
Я стоял, как не умеющий самостоятельно одеваться ребенок, которого папа пришел забрать из детского сада.
– Доводилось мыть фасады торговых центров в студенческие времена.
– Это многое объясняет.
– Но так высоко я еще не забирался.
– А это имеет значение?
– Думаю что да, – Андрей сделал многозначительную паузу. – Больше времени будет подумать обо всем, пока летишь вниз.
– Да ну тебя.
Чувствуя мое волнение, Андрей насмешливо хмыкнул, а затем рванул за карабин, к которому должна была крепиться лебедка. Меня дернуло вперед.
– Готово, – сообщил он. – Пора начинать.
Выбросив из открытого технического выхода моток, Андрей развернулся ко мне лицом и на натянутой стропе свесился на улицу спиной вниз. Вращая рукоятку механической лебедки, он постепенно начал пропадать из виду.
– Не задерживайся там, – прозвучало откуда-то снизу. – У нас мало времени.
Еще раз убедившись в том, что карабин жестко закреплен на специальном кольце торчавшем из бетонного пола, я выбросил свою стропу за пределы здания и, развернувшись спиной к проходу пошел назад. Ощутив, что под пятками закончился пол, я остановился на месте. Волнение усилилось. Медленно вращая расположенный передо мной рычаг лебедки, я начал отклоняться назад, уперевшись ногами в карниз. Сразу же в лицо ударил хоть и тяжелый от накопившейся влаги, но все равно свежий по сравнению бетонным нефом воздух. Наклонив назад голову, я увидел, как передо мной вырос шпиль рыжего небоскреба, как нож разрезавший низколетящие облака. От увиденного зрелища по телу пробежал электрический ток, заставивший конечности содрогнуться.
В этот момент во время очередного оборота рычага лебедки нога соскользнула с карниза и сорвалась вниз, потянув меня за собой. Я пролетел не больше метра, прежде чем ударился о стену и остановился. Но этого времени мне оказалось достаточно, чтобы подумать обо всем, о чем только было возможно. Не знаю о чем таком, по мнению Андрея можно размышлять, пока летишь к земле с двухсотметровой высоты, это же целая вечность.
– Все в порядке? – прокричал мне Андрей.
В ответ я показал ему поднятый вверх большой палец, все еще приходя в себя после потрясения. Теперь я находился в вертикальном положении, что позволяло мне спускаться намного быстрее.
Только вот еще раз, взглянув наверх, я почувствовал возвращение тревоги. Подобно титану, выходящему из тысячелетнего заточения, башня в монументальной стойке выходила из тени, демонстрируя простым смертным несгибаемость своей воли и непокорность. Солнечный свет, отражаемый оранжевыми панелями больно бил по сетчатке глаз, заставляя меня быстрее вращать рукоятку. Парковка, на которую мы надеялись вернуться, спустившись на лифте, а не через свободное падение была освещена уже на треть. Все это заставляло раскручивать рукоятку быстрее и быстрее, приводя в движение ее механизмы.
Наконец-то я поравнялся с Андреем. Тот пытался хоть что-нибудь разглядеть через почти не пропускающую наружный свет отражающую поверхность.
– Видно что-нибудь? – спросил я, не ожидая получить в ответ иного ответа, кроме как очевидного.
– Только собственное отражение.
Он уперся обеими ногами в стеновые панели, взяв в руки закрепленную на поясе электрическую дрель с заряженным в нее сверлом конической формы.
– Действуем по плану, – скомандовал Андрей, показав две точки, на которые нужно было закрепить соединенные межу собой прочной веревкой монтажные присоски.
