Энцо Феррари. Биография полностью

В немалой степени благодаря усилиям Кинетти, умасливавшего доверчивых американцев, выстраивавшихся к нему в очередь, производственный бизнес Ferrari начал процветать. В 1959 году компанией было построено 248 легковых автомобилей, и кузова для большей части из них сделали Pininfarina (ранее называвшаяся Pinin Farina) и Scaglietti. Порядка 40 % всех произведенных машин переправлялись в Северную Америку, что часто было поводом для Гиберти прикрикнуть на своих сотрудников: «Пожалуйста, закончите машины для Кинетти. Нам нужны деньги американцев!» К 1959-му Pininfarina стала основным дизайнерским цехом Ferrari, а Scaglietti делила с ней обязанности ведущего строителя кузовов для легковых машин марки. Периодически к работе над особыми, единичными экземплярами машин привлекались и другие carrozzeria, но самые яркие и роскошные кузова Ferrari (а таких в ту эпоху было много) были плодом работы именно этих двух мастерских. Серийные машины по-прежнему представляли собой дефорсированные гоночные автомобили в экзотических, сексуальных кузовах, и у самого Феррари вызывали мало интереса. Он продолжал передвигаться на «Fiat 1100» с верным Пепино Верделли за рулем. Он начал приобретать внушительные активы на рынке недвижимости Модены и Болоньи. Энцо приобрел громадную четырехэтажную виллу в романском стиле за углом от старого здания Scuderia. Она выходила фасадом на площадь Гарибальди на Виа Эмилиа и была одним из самых крупных домов в Модене: по своему размеру и великолепию вилла определенно могла посоперничать с домом семьи Орси, стоявшим дальше по улице на восток. Феррари въехал в хаотично выстроенное здание вместе с Лаурой и матерью, но занял в неуклюже растянутом массиве комнат лишь крошечный сектор. Маму Адальгизу он со стратегическим расчетом разместил на третьем этаже, подальше от Лауры.

Другое, менее заметное, но не менее желанное приобретение было сделано в Визербе, городке на Адриатическом побережье в нескольких милях к северу от Римини. Это место станет убежищем от давящей жары, влажности и прожорливых москитов, наполнявших Модену каждое лето. Лаура особенно часто пребывала в Визербе — она проводила там большую часть летних месяцев, а ее муж наведывался туда регулярнее, чем это было известно широкой публике.

Переезд в большой дом на площади Гарибальди вынудил Феррари несколько поменять свои светские привычки. Прежде он был завсегдатаем бара в Real (который вскоре приобретет семья Фини, владевшая одним из лучших ресторанов Модены), теперь же переместил место своих вечеринок и ареал охоты на женщин в «Grand», находившийся в одном квартале от виллы и вдали от любопытных глаз Лауры. «Grand» располагался на Виа Эмилиа прямо напротив особняка Орси, но всего в одном квартале от нового дома Феррари. Он становился все сильнее привязанным к территории, словно стареющий лев. Его ежедневные поездки в Маранелло, периодические визиты в Кастельветро к Лине и Пьеро, просмотры тестовых заездов на близлежащем автодроме и посещения Фиаммы в Болонье по четвергам были единственными серьезными перемещениями. Утренний ритуал оставался тем же: визит к матери, бритье у цирюльника, остановка на могиле Дино и утренняя работа в офисе в Scuderia. До наступления полудня он вместе с Пепино отправлялся в Маранелло, где обедал в старой школе, бывшей ослиной конюшне через дорогу, — это место понемногу превращалось в маленький ресторан и гостиницу под названием «Cavallino».

«Было два Феррари: дневной и ночной», — вспоминала его старая подруга. — Днем он был capo, весь в делах. Но ночью он преображался. Тогда его занимали женщины. Феррари любил трах!» Сексуальный аппетит Феррари был чудовищным и оставался таким даже после того, как ему перевалило за шестьдесят. «Grand Hotel» в Модене был главным местом действия. Бар отеля часто был полон прекрасных женщин, как профессионалок своего дела, так и любительниц, и Феррари упивался своим пребыванием там. Если случалось так, что между Феррари и одним из его миньонов — включая и гонщиков — намечалось соперничество за избранную даму, «Commendatore» всегда давил на конкурента своим превосходящим положением в иерархии. Более того, в подобных ситуациях он нередко проявлял чувство юмора. Как-то одним вечером некий неотесанный аргентинец, который в будущем и сам станет автостроителем, заманил в свои сети проститутку и потащил ее наверх, к себе в номер. Феррари собрал небольшую группу заговорщиков, забил дверной порог номера газетами и поджег их. Пока любовники, завернутые в одни только простыни, выскакивали из номера, удирая от языков пламени, Феррари с соучастниками покатывался со смеху в коридоре.