Прошло немало времени, прежде чем брат и сестра снова успокоились, если быть точным, до следующего утра. Только когда первые лучи солнца согрели лес, они разжали объятия.
Энзель и Крете, как и планировали, пошли на этот раз в противоположном направлении. Через час они наткнулись на малиновый куст и с жадностью его обобрали. Ягоды были еще не совсем зрелые, и есть их можно было, лишь скорчив гримасу, но с набитыми животами оба воспрянули духом и зашагали бодрее. В лесу быстро потеплело, ночная угроза давно миновала, и брат с сестрой были уверены, что скоро наткнутся на первые признаки цивилизации Цветных Медведей.
Когда солнце почти достигло полуденного зенита, они вышли на поляну. Поваленное дерево, лежавшее на ней, было черным от обугливания и покрыто грибами, его гротескный вид был безошибочно узнаваем. Это было то самое дерево, которое они уже видели раньше. Энзель попытался истолковать случившееся в позитивном ключе:
— Что ж, мы все еще в глубине леса. Но мы на верном пути. Очевидно, мы возвращаемся. Если мы продолжим идти в том же направлении, то скоро будем дома. — Его голос дрожал от уверенности.
Они шли дальше, час, два, кто мог сказать? Энзель удивлялся, почему ночью лес казался ему таким устрашающим. Бабочки, похожие на летающую листву, порхали между стволами деревьев, Двуглавый Шерстецып радостно распевал на ветке дуэтом и дружелюбно кивал Энзелю. Детеныши единорогов играючи боролись в листве. Эльфийская оса зависла с жужжащими крыльями перед его носом, кокетливо захлопала ресницами и улетела.
В теплом солнечном свете роща казалась такой безобидной и приветливой, что Энзелю стало стыдно за свои цепляния и вопли. Какое-то животное забралось в волосы Крете. Никакой ведьмы не было. Скоро они найдут одну из лесных тропинок, выслушают несколько упреков и затем плотно позавтракают.
Он попытался убедить сестру выкинуть этот неловкий случай из памяти, потому что ему совсем не хотелось до конца жизни выслушивать эту историю от своих ухмыляющихся приятелей из Фернхахингена. Но Крете едва реагировала, потому что натерла ноги в кровь. Кроме того, она наступила на скунсика, что превратило ее правый башмак в крайне зловонное происшествие. Она тихонько стонала про себя и не обращала на Энзеля внимания. Тот подобрал палку и ободрал ее от мелких веток, чтобы использовать как посох.
Крете настояла на коротком привале, чтобы она могла почистить свой башмак и размять ноги. Они уселись в тень старого вяза, и Крете принялась чистить свой башмак пучком травы.
Энзель воспользовался остановкой, чтобы поковырять своей палкой в лесной почве и раскрыть ее скрытые тайны. Едва он немного отодвинул сухую листву, как ему открылся уменьшенный мир с сотнями и тысячами обитателей, с причудливыми сооружениями и удивительными событиями. Узловатые корни протискивались сквозь гниющие листья, еловые и сосновые иглы образовывали сложно переплетенные конструкции мостов, по которым балансировали туда-сюда муравьи и тли. Тут и там толстые уховертки копошились в этой суете и злобно кусались. Гусеница проползла мимо, сигнализируя своими синими и зелеными колючими волосками о крайней несъедобности. Прозрачные вампирические ужастики висели вниз головой под корнем, переваривали в своих видимых органах добытую кровь и просыпали день.
Гниющая кора и упавшие в землю желуди были рабочими местами микроскопических тварей, крошечных червей и мокриц, пылевых клещей и жуков-точильщиков, рыжих листоедов и слепых улиток со светящимися усиками. Энзель открыл для себя лес под лесом, обитатели которого, несмотря на свои крошечные размеры, считали себя не менее важными, серьезно и усердно занимаясь своими разнообразными делами.
Четыре муравья-листореза тащили труп осы навстречу, вероятно, не очень аппетитной судьбе. Личинка короеда глупо высунула голову из своего древесного убежища и тут же подверглась нападению орды крошечных белых и пятиногих пауков-циклопов, которые жестоко ее изгрызли. Гусеница скрутила светлячка шелковыми нитями и затащила его в свое подземное жилище, где бедный пленник, вероятно, должен был служить освещением. Дождевой червь случайно заполз в дом двуглавой улитки-януса и был вовлечен в скользкую борьбу. Красный и черный лесные муравьи спорили о том, кому доить тлю, находившуюся между ними, которая, в свою очередь, умудрилась улизнуть в суматохе усиков.
Энзель нашел тщательно замаскированный вход-люк в нору паука и постучал по нему палкой. Дверь распахнулась, паук выскочил наружу и был явно разочарован, не обнаружив насекомого, которого можно было бы затащить в свою нору. Возмущенно он скрылся в своем жилище и захлопнул за собой дверь.
— Да, этот лес полон тайн, — прохрипел вдруг голос, принадлежавший не Крете. — Стоит немного копнуть, и на поверхность вылезают самые удивительные вещи.
Энзель вздрогнул от неожиданности и огляделся.
