Нет, это не дилетантство, а вполне законный литературный прием, придуманный, кстати, тоже мной, который я называю «мифотворческая игра в неопределенность». Читатель мучительно долго остается в неведении: он это или не он? И только с характерным для пещерного тролля «Кхе-хе-хе!» невыносимое напряжение спадает, и читатель освобождается от мифотворческих тисков неопределенности.
Чувствуете расслабление мышц, которое вас теперь охватывает? Приятное чувство подтверждения вашей пророческой проницательности, которое распространяется от вашего мозжечка по всему телу? Вот насколько физически ощутимой и благотворной может быть литература, когда ее творит мастер. И это было всего лишь небольшое упражнение! В моем романе «Дважды съеденный пирог» я на протяжении тысячи двухсот страниц держу читателя в неведении относительно того, мужского или женского пола герой произведения. В конце выясняется, что главный герой — бесполый вольтерк, — книга пять лет находилась в рекомендательном списке «Гральсундского Культуркурьера» и была поглощена как женщинами, так и мужчинами, и, конечно же, вольтерками.
Но довольно о литературном мастерстве, вернемся к общественному подтексту. Пещерный тролль — в Большом Лесу? Разве в рекламных проспектах Баумингенской ассоциации по туризму всегда не хвастались тем, как их лес свободен от сомнительных форм существования благодаря строгой процедуре отбора на подъездных путях? Если пещерный тролль смог проскользнуть в лес, то почему не могли и другие, гораздо более опасные субъекты? Конечно, Энзель и Крете находились в запретной части леса, но все же в пределах слышимости Цветных Медведей. Что стоит вся эта напыщенная суета с караульными будками на восточной границе леса, если на западной резвятся пещерные тролли? Вы слышите это? Этот тихий зловещий треск? Нет, это не гнилые ветки, которые точат короеды. Это первые тонкие волосяные трещины, идущие по Баумингенской системе безопасности.
Братья и сестра шли весь день, без долгих перерывов и не обнаружив ни единого признака того, что они приближаются к Баумингенской общине с ее туристическими тропами.
Энзелю уже казалось, что он узнает некоторые места в лесу. Он запомнил несколько приметных дубов и теперь был почти уверен, что только что миновал один из них. Он не сказал Крете, что, по его мнению, они ходят кругами. Затем они вышли на поляну, и Крете тоже сразу узнала поваленное дерево.
— Отлично! — быстро сказал Энзель, чтобы не дать волю нытью. — Теперь у нас есть решение! Мы только что шли в этом направлении — оно явно было неправильным. На этот раз мы пойдем в противоположном — и вернемся домой.
