Большое, длинноногое и злобное существо зашевелилось в Энзеле и расправило конечности. Он почувствовал, как оно поднялось со дна озера и опробовало свои ноги (их было восемь). Чудовище (оно чувствовало себя чудовищем) немного пошатнулось, затем твёрдо встало и вышло из Энзеля. Могучими шагами оно потрясло землю, исчезая в лесу.
Бромм!
Бромм!
Бромм!
Бромм!
Бромм!
Бромм!
Бромм!
Бромм!
«Погоди-ка! – подумал Энзель. – Что здесь вообще происходит? Где я? Почему так темно? Что это за история с космосом и падением и всё такое? И где Крете?»
«Ты во мне!» – сказал голос, смертельно печальный и трогательно одинокий. – «Останься же!»
«Я – в чём? Кто ты?» – спросил Энзель.
«Я – озеро. Но я не всегда был озером. Когда-то я был метеоритом, могучим куском космического льда, плывущим сквозь вселенную. Я показал тебе свои воспоминания. Это был мой полёт через космос. Падение на эту планету. Ты мог бы хоть немного поблагодарить. Не каждому дано разделить воспоминания метеорита».
«Э-э, спасибо!» – механически подумал Энзель. Как уроженец Замонии, он был знаком с феноменом телепатии. Существовал целый ряд форм жизни, которые могли общаться посредством мыслей. Но он ещё никогда не говорил с озером. Или, вернее: не думал с ним.
«Это было моё лучшее время, там, в космосе. Невесомость. Бессмертие. Вернее: идеальная сохранность. Одиночество – ну да ладно. Но за всё нужно платить. Зато какой вид открывался. Вселенная, круговая панорама. Теперь я всего лишь одинок. Я жидкий, силы притяжения этой проклятой планеты сильно тянут меня вниз, я должен постоянно бороться, чтобы не просочиться в землю. Какая-то другая сила тянет с моей поверхности, хочет, чтобы я испарился. Довольно безжалостные законы природы здесь! Всё направлено на бренность. Нахожу это убогим. В космосе всё иначе».
«Что это было за существо, которое вышло из тебя?»
«Ты имеешь в виду ведьму?»
«Это была ведьма?»
Космический пруд замолчал. В голове у Энзеля глухо загудело, ему казалось, что он чувствует ощущения водоёма. Он чувствовал
«Ты только что сказал "ведьма"».
«Не говорил я».
«Говорил».
«Не говорил!»
«Говорил!»
«Ни за что!»
«Говорил!»
«Ни за что!»
Тишина. Что это было – упрямство, которое почувствовал Энзель? Он уловил эмоции, которые напомнили ему его ссоры с Крете.
«Я ничего не знаю ни о какой ведьме», – сказал голос, всё ещё надувшись.
«Я знаю только, что что-то было во мне, много миллионов лет. Замёрзшее. Мёртвое, как я думал. Но когда я растаял, оно снова проснулось. И ушло в лес. Это всё, что я знаю. Можем мы теперь сменить тему?»
«Думаю, мне нужно идти», – неуверенно сказал Энзель.
«Ты ведь не уйдёшь снова? Пожалуйста, останься здесь!»
«Мы могли бы так много поговорить!»
«И о чём же ты хочешь поговорить?» – спросил Энзель.
«Э-э, ну, не знаю... Я ещё никогда не общался».
«Тебе нечего стыдиться. Я могу тебя научить».
«Правда? Это было бы здорово. Я мог бы показать тебе взамен картины».
«Картины?»
