Чудеса в Чистореченске продолжаются. Иные — очень мрачные. Снова раннее утро. Бандит Абдулов, по прозвищу Дуло, лежит в огромной кровати со своей женой, а между ними хорошо одетый мужчина, но, к сожалению, труп — с простреленной головой, весь в земле, лицо изуродовано, на подушке кровища. Спешим ответить: нет, это не актер, потому что конечно же Незримов не стал бы снимать живого человека в качестве мертвеца, опасаясь за жизнь артиста. Труп изготовили искусственно, это кукла, отчего даже больше похоже на изувеченного покойника. Смешно, что Дуло и его жену сыграли актеры с родственными фамилиями: его — Андрей Панин, ее — Лена Панова. Андрюша только что сверкнул в небольшой роли морячка в забавном фильмешнике «Мама, не горюй», где снимался вместе с Колтаковым, да, собственно, Сережа и привел его к Эолу Федоровичу. Лена заканчивала Школу-студию МХАТа, где училась у Олега Ефремова. И оба они, Панин и Панова, отметились в телесериале «Чехов и К°», по мнению Незримова, довольно слабеньком, но весьма примечательном в особом отношении. В полотно из тридцати новелл, поставленных Ройзманом, Брусникиным и Феклистовым в унылом псевдочеховском стиле, вплелась и злосчастная пресловутая «Тина», за которую в свое время так зверски терзала Незримова милейшая Люблянская. Теперь же она почему-то воспела режиссеров и забыла про антисемитизм Чехова, при том что в сериальной новелле героиня Елены Майоровой без оглядки на антисемитизм обозначалась как Сусанна Моисеевна Ротштейн, еврейка, охмуряющая русских дураков, легко и непринужденно отнимающая у них деньги.
— Почему им можно, а тебе нельзя? — удивлялась Марта Валерьевна, сидя на даче в уютном кресле перед телевизором и глядя сериал не ради удовольствия, а чисто познавательно.
— Спроси что полегче, — вздыхал Эол Федорович, вспоминая, сколько камней прилетело в него после того, как на экраны вышла его «Тина».
— А Леночка так и не дожила до выхода на экраны этой нудятины, бедненькая, — сокрушалась Марта Валерьевна по поводу Майоровой.
Сокрушался и Эол Федорович: после хотиненковского «Макарова» он думал как-нибудь снять Лену в своем новом фильме, но роль чеховской еврейки оказалась для нее последней. Майорова сгорела при загадочных обстоятельствах: на ней вспыхнуло платье, облитое керосином, и она скончалась от восьмидесятипроцентных ожогов в том самом Склифе, где когда-то работала пышнотелая звезда кино и медицины Вероника Юрьевна Новак.
