Эовин вытерла холодный пот со лба и скрестила руки. Догадывался ли ее дед, что одно только упоминание поединка так выбьет ее из колеи? Знал ли, что она пережила ранее?
Нет, исключено. Он просто желал помучить Эовин. Продемонстрировать ей превосходство своей расы и дать своему верному псу возможность отомстить.
Ирион не хуже Эовин понимал, что она солгала. Так или иначе она будет бороться. Сражаться до последнего вздоха. И сделает это не на потеху мучителям, а просто потому что не в ее характере было сдаваться. Она приготовилась показать ульфаратцам, на что способны люди, когда им не оставляют выбора.
Эовин все равно предстояло умереть. Но она собиралась уйти, сражаясь. Чтобы с высоко поднятой головой покинуть мир живых и снова встретиться с отцом в мире мертвых. А если когда-нибудь действительно родится этот полукровка, призывающий мертвых, она ему обязательно поможет. Пусть рассчитывает на нее, она поделится нужной информацией.
Или это она являлась той самой избранной полукровкой? Возможно ли подобное?
Эовин понятия не имела. Она никогда не замечала за собой подобных способностей, но это не значит, что их совсем не было. Наследие Ульфарата пробуждалось в ней крайне медленно, поскольку почти всю предыдущую жизнь ее силы блокировала загадочная руна. А вдруг мертвые просто ждали ее призыва, чтобы показать себя?
Эовин подумала об отце. Призвать его теперь, когда он давно умер? Это противоречило всему, чему ее учили. Она слышала немало сказок о бездушных неживых существах, которые позже начинали преследовать тех, кто призвал их из мира мертвых. С людьми у них не осталось ничего общего. Больше не осталось.
Хотела ли она такого исхода для своего отца? Для себя самой?
А имелся ли у нее выбор? Стоило воспользоваться возможностью, если уж она выпала.
Эовин расправила плечи, игнорируя угрызения совести. От мыслей о мире мертвых стало весьма неуютно.
«Пожалуйста, помоги мне, – мысленно взмолилась она Арии. – Если я действительно обладаю такой силой, пусть она проявится».
Эовин сосредоточилась на отце, представила себе его мужественное обветренное лицо, почувствовала, как тепло становится на сердце от любви к нему.
«Отец, если ты меня слышишь… я здесь. Мне нужна твоя помощь и совет».
Слезы катились по щекам, и Эовин их даже не утирала, в то время как сердце продолжало отчаянно звать отца.
Дверь открылась, и Эовин поспешно вытерла мокрые щеки, возвращаясь в реальность. Вулфрик так и не явился. Девушка не улавливала даже намека на его присутствие.
Видимо, время вышло.
В комнату вошли Дарина и Лорак.
Воин тут же вскинул арбалет и держал Эовин на прицеле, пока Дарина с кошачьей грацией приближалась к ней. Очевидно, рисковать эти двое не хотели.
Дарина неодобрительно поцокала языком, когда заметила шрам на шее Эовин.
– Хочешь разжалобить Ниана этой дешевой уловкой? Думаешь, увидит твой шрам и тут же расчувствуется?
– Нет. – Об этом она вообще не думала. – Так я не забуду, что ты следующая в моем списке после Ириона.
Ульфаратка расхохоталась.
– Кажется, теперь я понимаю, что Ниан в тебе нашел. Язык у тебя острый, за словом в карман не лезешь, но быстрые ли у тебя кулаки?
– Поднимайся! – Лорак направил арбалет прямо в грудь Эовин, а Дарина приставила кинжал к ее ребрам.
Эовин насмешливо скривила рот.
– Два вооруженных ульфаратца против одного раненого потомка. Кажется, вы не настолько уверены в своем хваленом превосходстве.
– Просто не хотим повторять ошибку Ниана, – спокойно возразил Лорак. – Тебе-то терять больше нечего. В отличие от нас.
Дарина схватила Эовин за руку и потащила ее к двери.
– Я сама пойду! – Эовин выпрямилась во весь рост и ускорила шаг. Она понимала, что стычка с ними сейчас была не только безнадежной, но и попросту ненужной.
Пока ее вели по лабиринту коридоров, Эовин не переставала чувствовать нацеленное между лопаток острие арбалета. Наконец они добрались до казарменной башни, как она догадалась по внутреннему убранству. Дарина открыла дверь, ведущую в большой тренировочный зал.
Эовин немного удивилась, что зал оказался совершенно пуст, за исключением тренажеров и ковриков. Очевидно, Ирион не планировал выставлять их поединок на всеобщее обозрение.
Двое охранников повели Эовин к каменной боевой арене в центре зала размером четыре на четыре метра, окруженной ограждением высотой по пояс.
«По крайней мере, не клетка», – вздохнула про себя Эовин.
Прежде чем удалось хорошенько оглядеться, в противоположной стороне зала открылась дверь, и вошли Ирион в сопровождении Фируниана.
Никогда еще Эовин не видела воина таким разгневанным и мрачным, даже при самой первой встрече. Его глаза сверкали, да и весь облик излучал смертельную решимость. От него исходили такие сила и ярость, что Эовин буквально чувствовала их, ощущала физически.
До сих пор им двигали только месть за брата и долг перед королем. Теперь же она сделала ульфаратца своим врагом.
